Убийство Уильяма Норвичского. Происхождение кровавого навета в средневековой Европе

Как и предыдущее, это, второе по счету, перенесение останков Уильяма в 1151 году совершилось под покровом ночи: «Епископ, который желал, чтобы лишь немногие знали о translatio, повелел мне [Томасу Монмутскому. – Э. Р.] и тогдашнему ключарю Гиульфу заранее приготовить все необходимое и так все сделать, чтобы завершить к рассвету в присутствии небольшого числа свидетелей»[458]. Эта тайная операция позволила братии подтвердить, что тело действительно осталось нетленным: «Мы обнаружили святого в том же виде, в котором оставили его год назад»[459]. Только после данного осмотра известие о присутствии святого в соборе стало широко распространяться: «Епископ поднялся, и то, что он намеревался сделать с несколькими помощниками, было сделано в присутствии многих. Ибо хотя приготовления все еще оставались в силе, внезапно большое число людей, пылая святым усердием, явилось отовсюду, более желая присутствовать на службе в честь мученика, нежели собираясь помешать происходящему»[460]. Перенесение в собор стало тщательно подготовленным публичным событием.

Перенесение 1151 года было публичным – несмотря на то, что оно состоялось внутри хоров, то есть в части собора, доступной только для монахов. Удивительно, что при этом не упоминаются никакие гости, и не похоже, что на этот раз раздавались более мелкие реликвии и частицы мощей, чтобы поддержать почитание Уильяма в других местах. Томас, теперь приставленный к гробнице и фиксирующий все, что там происходит, возможно, уже делал какие-то записи, но само «Житие» было начато только в 1154 году по случаю еще одного, последнего перенесения все тех же мощей[461]. Томас уже предвидел последующую церемонию translatio: «Эти почитаемые останки мученика положили покамест в подходящем месте, но без надлежащих почестей; и его гробницу запечатали железом и свинцом»[462].

Еще одним мотивом для перенесения останков в 1151 году, мотивом, который, возможно, усилил рвение нового приора в распространении культа юного святого, было временное ослабление влияния аббатства Бери-Сент-Эдмундс. Почти сто лет епископы Норвича пытались захватить власть над богатым и видным суффолкским аббатством и перенести туда резиденцию епископа. Их попытки восторжествовать над Бери неизменно проваливались, и теперь высшие церковные иерархи Норвича ухватились за возможность снова попытать счастье. В 1150 году для Бери настали трудные времена. В тот год сгорела значительная часть монастырских строений, аббатство стало активно брать деньги в долг и в итоге в 1180 году оказалось на грани банкротства. Более того, аббатство Бери недавно заказало «Житие Эдмунда», посвященное прежде всего детству их святого покровителя. Это произведение в точности соответствовало новым религиозным вкусам XII века, сосредоточенным на детстве Христа[463]. Эти новые чувства выразил св. Бернард, описывавший современное ему отношение к Христу словами ante rex, modo dilecto («ранее царь, ныне же обожаемый») и выдвигавший аргументы в пользу большего почитания невинных младенцев, убитых вместо Христа по приказу Ирода. Успех нового агиографического произведения из Бери, возможно, побудил норвичских иерархов к собиранию материалов об их собственном ребенке-мученике.