Францисканский орден: от апостольского движения к ученой корпорации

Следующий указ Иннокентия IV был адресован профессорам и школярам Парижского университета, в нем повторялись «рекомендации» папы относительно восстановления братьев в статусе преподавателей[455]. Понтифик укорял парижских профессоров и школяров, их стараниями в Париже был «потушен свет мира», поскольку остановились обучение и проповедь нищенствующих орденов. Опираясь на сообщения глав орденов, видимо, проведших расследование, Иннокентий IV объявил воззвание профессоров и студентов прихотью, а остановку занятий — делом, которое ему неугодно.

В феврале 1254 г. скрытый конфликт перешел в фазу открытого противостояния. Преподаватели и школяры Парижского университета разослали по всему католическому миру послание, в котором обвинили "Ordo Fratrum Praedicatorum" в раздорах на теологическом факультете и по всей земле[456]. Университет припомнил доминиканцам, что они обманным путем получили кафедру, во многих университетах учение их преподается не без «великой опасности» ("grandi periculo"), а кроме того, братья открыто выступали в публичных проповедях против парижских профессоров. Среди нищенствующих орденов, которые пришли вслед за доминиканцами и основали свои коллегии, упоминались и францисканцы.

Одно из важнейших обвинений Университета в адрес нищенствующих орденов заключалось в том, что второй преподаватель из "Ordo Fratrum Praedicatorum", Допущенный к кафедре теологии, не имел лицензии канцлера, но продолжал преподавать в школах Ордена[457]. Связано это было с тем, что к началу 50-х гг. нищенствующие ордена создали независимую от университетской систему обучения. Для орденских преподавателей не требовалась лицензия, обязательная для преподавателей Парижского университета[458]. В сущности, нищенствующие ордена с отдельным, несмотря на видимую включенность, курсом обучения, может и неосознанно, но стремились вытеснить "Universitas" из области универсальных знаний. Мендиканты требовали таких же привилегий, как и Университет, но при этом они не соблюдали законов консорциума. Они как бы декларировали верность его статутам, но вместе с тем имели свои собственные, приоритетные для них, уставы.

Подобная двойственность — примета времени. Она была свойственна как для Университета, так и для Доминиканского ордена на первых порах становления, а для Францисканского — в особенности. Трагедия последнего заключалась в том, что к 50-м гг. Парижский университет, вероятно, осознал себя единым сообществом, преодолел двойственность, неопределенность своего статуса и вошел в неизбежный конфликт с Доминиканским орденом, находящимся, судя по всему, на той же стадии институционализации, что и ученая корпорация. В этом случае столкновение двух институтов, один из которых стремился поглотить второй, было неизбежно.

Конфликт выявил не только стадии становления участвующих в нем корпораций, но и различные представления сторон об их роли и сущности.

Буллы и указы папы римского, следовавшего по проторенным путям разрешения противоречий, были посланы главам обоих орденов, без различия их принадлежности. Курия стремилась к унификации орденов, поскольку намеревалась использовать лх в сложных юридических случаях как независимых следователей, из них выковывалось орудие церковной инквизиции, внутренней и внешней.