Электронная книга - «Назад в прошлое. Между строк (СИ)». Краткое содержание книги:
«Ты сходишь с ума, Лизз», — жестко вернула она себя в реальность, думая лишь о том, что хочет как можно скорее от него уйти.
— Спасибо, Бен. Мне пора. Спишемся.
Быстро взмахнула палочкой, заставив чемодан снова взмыть в воздух, и двинулась к выходу.
— А наш поход? — развел руками Бен, немного обескураженный ее побегом.
— Что?..
— Годрикова Лощина? Ты говорила вчера о том, чтобы съездить туда вместе.
— Я напишу, — ответила Лизз в уже закрывающуюся дверь.
Последним, что она увидела, была растерянность в глазах Бена, стоящего посреди темной гостиной.
*
Она села в уже ожидающую ее карету. На улице было холодно. Уже сгущались сумерки, только белели снежные просторы вокруг замка. Во дворе все еще оставались самые безбашенные студенты, остальные грелись в гостиных. Она оглянулась на окна Хогвартса, горящие теплым и уютным желтым светом. Где-то там сейчас сидят Чжоу и Седрик. Но внутри впервые ничего не шелохнулось при упоминании их имен. Как будто они остались далеко-далеко. Элизабет поуютнее укуталась в шарф Бена и улыбнулась. О нем ей думалось легко. И это чувство сопровождало ее до самого Хогсмида.
В вагоне никого не было, как и на перроне за окном. Никто ее не провожал, хотя она сама сделала все, чтобы это было именно так. Одинокий фонарь на станции Хогсмида скрылся за поворотом. И за окном больше ничего не было видно, кроме мельтешащего снега.
Под стук колес она могла, наконец, расслабиться и обо всем подумать.
Раньше бы Элизабет, наверное, заплакала от одиночества. Но за последние полгода она слишком изменилась. Этот семестр был не такой, как обычно, подумалось ей. Теперь ее жизнь, интересы и приоритеты тоже стали другими. Разумеется, она знала причину этого.
Привычно пальцы ее потянули за цепочку медальон Ровены и сжали металлический круг. Мир резко изменился благодаря этому. И даже несмотря на то, что с ней случалось — будь это постоянные ссоры с Седриком, или непонятные отношения с Беном, внутри у нее всегда была точка опоры. Что-то, к чему она возвращалась, когда была опустошенной, и что наполняло ее снова и снова. Что-то, что принадлежало лишь ей, и никто не мог вмешиваться и вносить смятение в этот маленький закрытый от остальных мир.
Она чувствовала, как живительная энергия побежала по рукам, когда она прикоснулась к медальону. И все вокруг начало меняться, оживать, наполняться Ее присутствием. Элизабет могла чувствовать Ее радость или горечь, или страх. Она могла видеть мир Ее глазами и чувствовать внутри себя такой подъем сил и необъятный багаж знаний, который никто бы не приписал обычной школьнице.
Снег медленно кружил и завораживал ее. Она прислонилась лбом к холодному оконному стеклу.
========== Глава 14 ==========
Время близилось к полуночи, когда Элизабет, наконец, оторвалась от пергаментов. Она c трудом принялась за домашние задания, но, вопреки ее опасениям, довольно быстро с ними справилась. На задания по Трансфигурации, Рунам, Травологии и Астрономии ушло лишь несколько часов — ей не требовалось искать сведения в учебниках. Будь то эссе или тесты — из-под пера на пергамент безостановочно лились абзацы нужной информации, а в голове появлялись необходимые варианты ответов, стоило как следует сосредоточиться на медальоне.
Немного пришлось повозиться с Зельями и все-таки заглянуть в учебник. А к Чарам, где нужно было освоить пару непростых заклинаний для С.О.В., она даже не прикоснулась. В таком состоянии любое заклинание было ей доступно и причем из такого списка, который Флитвик никогда бы не рискнул дать студентам.
Элизабет устало потянулась и откинулась от стола на спинку стула. Разумеется, и минусы у такого способа обучения были. Мощные потоки неведомой ей ранее информации, которые Лизз пропускала через себя со скоростью света, вытягивали из нее силы. Из этих соображений она кое-как усадила себя за уроки лишь на третий день каникул. До этого ее время было полностью занято совсем другими вещами.
Она ушла в творчество с головой.
Лизз помнила, как в апатичном и обессиленном состоянии она вернулась домой из Хогвартса, тихо открыла дверь и вошла в свою комнату. Здесь все было так, как и в день ее отъезда — все вещи на своих местах, идеальный порядок, подушки на кровати выстроились в ровный рядок, занавески расправлены, на покрывале ни одной складочки…
Тогда она опустилась в кресло и подумала, что надо бы придать этому месту более-менее жилой вид.
Следующие два дня Лизз почти не спускалась. Маме составляла компанию гостившая у них тетя Линн, и от Лиззи никто не требовал помощи по домашним делам. Она только диву давалась, как меняется мама в присутствии сестры. Она стала более терпимой к дочери и вообще постоянно пребывала в хорошем настроении. Лиззи оставили в покое, и она спускалась только, чтобы захватить наверх что-нибудь из еды.
За несколько дней ее идеальная безликая комнатка превратилась в мастерскую художника. Позже, когда Лизз, наконец, отвлеклась, она с удивлением и удовольствием заметила, что изрисовала все свои свободные холсты, оставшиеся с лета, и почти все альбомы. Она и забыла, когда в последний раз рисовала так много и с таким вдохновением.
Все пространство стен сверху донизу было увешано картинами, гравюрами, портретами в неброских рамках — половину из них она нашла в своих старых альбомах, отобрала самые лучшие и повесила вместе с новыми работами. Тяжелый золотистый полог над кроватью превратился в произведение искусства — темным золотом на нем вился причудливый узор, и порхали нарисованные волшебными красками крошечные темно–синие бабочки. Белые шторы на окнах она превратила в картину, которая появлялась, когда шторы были задернуты: переплетение темно-синих, серых и голубых ветвей какого-то странного растения… Да, теперь тут было на что посмотреть. В комнате до сих пор пахло свежей краской, а к стене были прислонены недописанные холсты, накрытые тканью.
В дверь тихо постучали, прерывая ход ее мыслей. Элизабет обернулась — в комнату вошла Линн, закрыв за собой дверь.
— Лиззи, тебе пришло письмо совиной почтой… — она осеклась, и застыла на пороге с открытым ртом, окидывая взглядом разрисованные стены.
— Мерлин мой, — Линн неуверенно сделала пару шагов, — это… потрясающе!
Элизабет наблюдала, как Линн прошла вдоль стен, рассматривая рисунки, и погладила рукой полог, спугнув бабочек.
Она улыбалась во весь рот, и Лиззи смущенно улыбнулась в ответ. Она не ждала, что маме понравится, но вот Линн, конечно, другое дело. С самого детства тетя знала все ее секреты и одобряла все увлечения.
— Я думала, ты бросила рисование, — сказала Линн, поворачиваясь к Лиззи и все еще улыбаясь, — твоя мама сказала…
— Мама хочет, чтобы я бросила, — пожала плечами Элизабет и хитро посмотрела на тетю: — Хочешь, кое-что покажу?
Линн кивнула, усаживаясь в кресло. Лиззи извлекла из-под стопки рисунков потертый лист. Оказалось, она прекрасно ориентируется в своем творческом беспорядке. Линн фыркнула, когда взяла его в руки. Это был портрет юной девушки с золотистыми волосами и смеющимися синими глазами.
— Черт побери, — рассмеялась Линн, — когда это было?
— Ты приезжала, помнишь, мы тогда недавно переехали сюда. Мне было лет девять… Поэтому вышло кривовато.
— Все равно очень похоже, — Линн покачала головой, — надо же… Можно, я заберу его?
Лизз одобрительно кивнула.
— Я даже не думала, что у тебя столько картин… — сказала Линн спустя какое–то время, листая ее альбом, — когда ты все успеваешь?
— Ну, у меня было целое лето. Сейчас, конечно, времени мало, но все равно — если хочешь, время всегда найдется.
— Это точно, — рассеянно ответила тетя, вглядываясь в рисунок, — а это кто? — Она подняла взгляд, и Лиззи заглянула ей через плечо.
— Седрик, — коротко сказала она.
— Он вырос… Он изменился, — удивленно прошептала тетя.
Элизабет только неопределенно хмыкнула.