Электронная книга - «Назад в прошлое. Между строк (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты в курсе, что в средневековье происходили довольно заурядные и скучные события? — Бен стоял рядом с ней — вторя ей, тоже с книгой в руках. Вообще–то, старинный трактат в его руках был написан на староанглийском, и Элизабет очень сомневалась, что Бен понимал хоть слово. Но была ему благодарна, что он изо всех сил изображал интерес.
— Не всегда, — улыбнулась Элизабет, ставя очередную книгу обратно на полку. — Ты забыл про кровавые войны, казни и пытки…
— И то верно, — перелистнул страницу Бен, — ребята знали толк в настоящем веселье.
Он поставил книгу на место и вытащил другую. Кажется, ему нравился сам процесс: доставать фолианты и листать страницы.
— Серьезно, Лиззи, как ты умудряешься читать всю эту китайскую грамоту. У меня от рун уже рябит в глазах.
Элизабет только пожала плечами.
— Хорошая наследственность и склонность к языкам, — нашлась она.
Лизз никак не могла придумать, что отвечать людям, когда ее спрашивали, откуда она знает то или другое. Не могла же она всем подряд рассказывать про медальон.
Она разочарованно оглядела полку.
— Ну вот, пожалуй, и все. Здесь ничего нет. А мне нужно что–то особенное…
Бен не ответил. Лизз подняла на него взгляд. К ее удивлению, он увлеченно читал, уткнувшись в книгу.
Она осторожно заглянула ему через плечо и фыркнула.
— Серьезно?.. Ты читаешь про Квиддич?
На странице перед ней красовался портрет бодрого мужчины с метлой в одной руке и снитчем в другой. «Боумен Райт. Маг и кузнец. Выковал первый золотой Снитч», — гласила подпись снизу.
— Я не знал, что наткнусь на Квиддич. Это была единственная книга, на нормальном английском, — усмехнулся Бен, — и то в картинках.
Лизз с интересом взглянула на обложку «Гордость Годриковой Лощины. Альманах». Книжка была небольшой и содержала портреты деятелей, живших здесь с основания деревни, под портретами были года жизни и подписи об их заслугах на современном английском.
Бен пролистнул пару страниц.
— Видишь, здесь не только про Квиддич, но еще и про других незнакомых мне людей. Вот эта старушка очень милая, — он остановился на одном из портретов старой женщины в колпаке. — Даже и не скажешь, что она…. — Бен вчитался в надпись ниже: — …изобрела самое сильное Отравляющее зелье?! Я бы обманулся ее добрым взглядом.
Элизабет хмыкнула.
— Если вас интересуют известные волшебники из Годриковой Лощины, — раздался голос библиотекарши, и Бен с Элизабет удивленно обернулись к ней, — то в следующий четверг в музее мы ожидаем профессора Брауна с лекцией об исторических деятелях средневековья, начиная с самого Годрика Гриффиндора. Возможно, вам это будет интересно узнать…
Они переглянулись с Беном.
— Ужасно интересно, — одними губами произнес Бен. И Лиззи еле подавила смешок.
— Профессор Браун дважды получал Золотой Свиток в области истории магии. Сейчас он занимает пост в Министерстве Магии в Отделе Древностей и Артефактов и ведет собственные исследования. Это большая удача — видеть его в Годриковой Лощине.
Лизз тяжело вздохнула — она словно опять попала на урок истории магии.
Бен, округлив глаза, кивнул на дверь, и Элизабет кивнула в ответ. Они осторожно направились к выходу под монотонный голос.
— Среди этих экспонатов есть и самый древний документ, которым мы гордимся. Вы можете увидеть его справа от вас, — с невозмутимым видом продолжала старушка. — Его хранение у нас оспаривает Музей Магии Британии в Лондоне, но мы считаем, что он должен храниться в месте рождения Годрика Гриффиндора. Думаю, вам стоит взглянуть на него.
Взгляд библиотекарши поверх пенсне вдруг остановился на Бене с Лизз, и они замерли на месте, как крадущиеся с места преступления.
— Эм… — Элизабет стало ужасно неловко. — Конечно, спасибо, мэм…
Она поспешила пройти к стойке, о которой продолжала говорить старая леди, и заглянула за защитное стекло скорее по инерции, чем из интереса, но когда кинула взгляд на хранящийся там документ, почувствовала, что каждая клеточка в ней замерла от удивления и восхищения.
— Это документ об основании Хогвартса, — продолжала библиотекарша, но слова доходили до Лизз сквозь туман. — Называемый в исторических трудах Договор…
— Договор Четырех… — повторили ее губы.
Она бы не смогла сейчас вымолвить ни звука. Не смогла бы сделать ни одного движения. Никакая сила на земле не могла бы сейчас оторвать ее от него. Он был настоящим! Единственная ценность — из всего здесь находящегося. Она помнила его. Каждое слово. Каждую деталь. Даже грубый на ощупь пергамент.
Она знала его наизусть. Магический договор Четырех.
«…сим документом мы — сэр Годрик Гриффиндор, сэр Салазар Слизерин, леди Ровена Рейвенкло и леди Хельга Хаффлпафф утверждаем основание Школы Магии и Волшебства Хогвартс и Магического Совета Четырех, каждый из участников которого имеет равное право голоса. Каждый из Четырех несет ответственность за обучение учащихся в стенах Школы, за ее сохранение и защиту. За нравственную, этическую и магическую составляющую обучения. В задачи школы входит развитие магии по всея земле шотландской и британской… »
Она поднесла документ к свету, чтобы лучше прочесть. Блики от узкого витража под самым потолком были багряными — солнце уже садилось.
— Ты уверен, что это подходящее слово — «по всея земле»?..
— Ну, если у тебя есть что–то получше, — уголки губ Салазара едва заметно дернулись вниз, что говорило о его недовольстве.
Она пожала плечами и положила пергамент обратно на стол в сумрак. Все–таки в подземельях, которые выбрал себе Салазар, было слишком мрачно и холодно. Это место было пока самым необустроенным во всем замке. Она никак не понимала его выбор.
— Я где–то читала, что это слово используют только самоуверенные норманнские снобы.
— Я знаю, где ты это читала — в энциклопедии «Как стать невыносимой занудой и начать портить жизнь себе и окружающим».
— На вашем месте, сэр, я бы приберегла ваш сарказм для… — начала она, поджав губы, но голос сэра Годрика не дал ей закончить.
— Салазар?.. — он передавал ему самопишущее золотистое перо. Годрик и Хельга уже оставили свои подписи. У Хельги была по–детски неровная, у сэра Годрика — совершенно непонятная, словно один росчерк пера в спешке. Под подписью Гриффиндор оставил девиз своего рода на латыни.
Она наблюдала, как Салазар без раздумий ставит свою подпись размашистым и в то же время витиеватым росчерком. Салазар Слизерин. Это имя и нельзя было написать иначе. Она всегда любила его почерк, подумалось ей. Отражение его характера — с красивыми обманчивыми завитушками, но четкий и размеренный. Рядом с подписью ниже он оставил такую же замысловатую нитку рун, но она смогла их различить и перевести: «Вечный круг жизни». Каждый из них оставлял то, что говорило бы о его сути.
Ну конечно, Уроборос, это в его духе, — сразу пришла к ней мысль. И наполнила теплом — похоже, только она могла так хорошо знать и понимать Салазара Слизерина.
Она поставила свою подпись последней под тремя остальными дорогими ей людьми. Рядом со своим именем она оставила небольшой рисунок орла, как делала всегда — в самом уголке, только контуры взмывающих крыльев одной линией, не отрывая перо от бумаги.
И сжала и разжала пальцы, положив перо на дубовый стол — костяшки уже побелели от холода.
— Честное слово, Салазар, ты выбрал самое мрачное и холодное место из всех.