Пересекая Африку

У мыса Макурунгве скалы состояли из массивов гранита в 70–80 футов высотой с отвесными краями. А на острове Ковенга кругом были разбросаны в совершенном беспорядке здоровенные глыбы.

Когда мы причалили, женщины и дети убежали в джунгли, а мужчины приготовились к бою; каждый держал наготове свой лук и полдюжины стрел и еще около 20 стрел в колчане.

Шквалы и дождь на протяжении ночи и штормовое утро задержали наш отход. А в начале сборов один из аскари, садясь в лодку, случайно выстрелил в себя. Пуля вошла под правой рукой и, пройдя где-то рядом с лопаткой, перед нею или позади, вышла наружу у нижнего внутреннего угла этой лопатки. Аскари был так тучен, что трудно было определить, как пошла пуля; но легкое не было задето, так как воздух из раны не выходил.

Я сделал два тампона из батистового носового платка и перевязал раненого, прибинтовав руку так, что он не мог ею шевелить; и хотя он потерял много крови, вся она была венозная и скоро остановилась. После того как я дал ему немного морфия, чтобы заставить уснуть, приятели раненого не согласились с моим лечением и дали ему попить горячей воды, дабы, как они оказали, удалить из его желудка дурную кровь. После этого его начало сильнейшим образом рвать, и снова началось кровотечение.

Я постоянно предостерегал людей против ношения своих ружей заряженными. Но тем не менее этот дурень вдобавок еще пользовался своей винтовкой как отпорным крюком, держа ее за дульную часть и зацепляя планшир лодки курком!

В селении Китата, должно быть, не было привозной ткани: жители носят шкуры, ткань из луба или хлопка собственного производства. Люди подвязывают свою одежду у пояса веревкой толщиной в мизинец, аккуратно (переплетенной латунной проволокой. Волосы их иногда смазаны маслом, к которому примешана красная земля, что придает им такой вид, как будто они окунали головы в кровь.

Следующий наш лагерь был в Макукире, на реке того же названия; тогда я страдал от сильной боли в глазах и был слишком болен, чтобы брать пеленги. Макукира — большое селение со рвом, частоколом и наружной насыпью.

Вождь был сильно смазан жиром, на груди у него — полоса сажи, и носил он тиару из леопардовых когтей, корни которых покрашены красным, а позади нее — пучок жестких беловатых волос. Наряд его завершали пара передников из леопардовых шкур, несколько колец желтой травы под коленями, кольцо из софи на каждой лодыжке и мухобойка с ручкой, покрытой бисером. А кроме того, во все рубцы его татуировки была втерта сажа.

Жены вождя (одна из которых выглядела очень мило) заняты были заготовкой для него помбе; налив немного помбе в калебасу и долив в нее горячей воды, одна из них села на табурет рядом с мужем. Затем она поставила калебасу себе на колени и держала ее, в то время как супруг сосал содержимое через камышину. Вождь любезно прислал мне немного этого напитка, но я был слишком нездоров, чтобы его отведать.

Девушки, не имеющие детей, часто делают кукол из калебасы, украшенной бисером, и привязывают их за спиной тем же манером, как в их стране обычно носят детей.

Детей кормят грудью до возраста двух-трех лет, и я видел одного младенца, сосавшего попеременно то естественный источник пищи, то камышину с помбе. Так что можно сказать, они буквально впитывают вкус к помбе с молоком матери.

Вождь и его жены пользуются посохами с набалдашником; бисер и проволока — общепринятые украшения.

Далее мы отправились в Кирумби на реке Мивито; здесь вырабатывают ткань из хлопка — почти треть населения носит платье из тканей туземного производства. Это грубая материя, чем-то похожая на рогожку высшего качества, а узоры — клетка в стиле больших пастушьих пледов с черными полосами около края; все ткани с бахромой.

Поскольку я заметил берег у оконечности озера, то надеялся, что грести еще один день — это все, что было бы необходимо до поворота. Но мы нуждались в продовольствии, так как мелкие селения давали недостаточно, и даже Макукира «вычерпана» была полностью. Став в этот вечер лагерем у деревни на реке Кисунги, мы еще раз разочаровались, обнаружив, что продовольствие скудно и дорого. Когда во время своего последнего путешествия здесь был д-р Ливингстон — всего 15 или 16 месяцами раньше! — провианта, как мне рассказали, было в избытке, и жители имели много коз. Однако отряды ваньямвези и прочих угнали не только коз, но также и множество людей.