Пересекая Африку

Едва мы причалили, я заметил в траве чешуйчатую спину крокодила и, схватив винтовку, всадил в него две пули, убив на месте. Когда вокруг него расчистили траву, оказалось, что это лишь маленький крокодил — длиной около четырех футов.

Бегемоты не давали нам спать всю ночь, храпя и фыркая; но наши костры не позволили им набраться смелости, чтобы войти в лагерь. Судя по количеству следов их копыт, мы, должно быть, стали на их излюбленном мосте выхода из воды: следы вели вверх прямо по крутому склону, по которому, казалось бы, таким неуклюжим животным пс вскарабкаться.

Помимо беспокойства, причиняемого «речными лошадьми», нам досаждали еще и лягушки, непрерывно квакавшие всю ночь напролет. Кваканье некоторых из них напоминает шум, производимый конопатчиками или клепальщиками, тогда как другие — побольше или поближе — издают звуки, более похожие на шум ковки, а еще одни трещат как дрель с трещоткой; при небольшой доле воображения нетрудно себе представить, что находишься на верфи.

На следующее утро мы прошли деревню брата Понды и, так как сзади надвигался сильный шквал, спаслись за небольшой песчаной косой с полудюжиной хижин на ней. Жители разбежались со своим добром и пожитками, когда увидели, что мы подходим. Ибо, хотя поперек косы и был построен мощный палисад для защиты с суши, со стороны озера деревня была полностью открыта.

После шквала начался долгий проливной дождь, и мы пришвартовались на ночь. Кое-кто из людей отправился в соседнюю деревню в поисках продовольствия, и там они обнаружили жителей, напуганных нашим приближением, так как приняли нас за (рабов арабов, используемых для охоты за рабами.

Ни тогда, ни на протяжении еще нескольких дней продовольствия мы не получили, а так как запас зерна, закупленный в Уджиджи, испортили непрерывные дожди, мы начали испытывать голод. В устье реки Мусам-вира (через которую сбрасываются в Танганьику воды Ликвы) мы сделали следующую остановку посреди группы песчаных островов, покрытых травой. Какие-то люди, занятые здесь рыбной ловлей, завидев нас, попытались убежать. На сей раз нас приняли за сторонников Мирамбо, чье грозное имя дошло и до этих далеких мест.

Несколько лет назад эти острова были частью обширной возделанной и обитаемой равнины. И в течение дня мы плыли между пнями и над местами расположения многих старых селений. В соответствии со сведениями, какие мне дали проводники, озеро постоянно наступает на берега и увеличивается в размере[134]. И в Кавеле я заметил, что со времени пребывания Бертона полоса шириной более 600 ярдов оказалась смыта на протяжении трех или четырех миль.

Хотя здесь и валялось множество больших вершей, никакой пищи мы не смогли добыть. Немногие рыбаки рассказали нам, что все население ушло в другие места из-за — постоянного смыва берегов озера. И действительно, поручение, которое их сейчас привело на остров, заключалось просто в том, чтобы собрать рыболовную снасть, которую бросили, когда состоялся переезд.

Во время плавания на следующий день прошли еще одно обиталище дьявола. Проводники произнесли речи и сделали обычные подношения, с той лишь разницей, что помимо бросания в воду некоторого количества соли посыпали ею и свои головы. Имя дьявола — Мусамвира; на мой вопрос, почему же он не обитает на реке с таким названием, мне ответили, что иногда он туда отправляется, но обычное место его обитания находится как раз позади холма, где состоялись приношения.

На следующее утро мы подняли было парус, чтобы идти на юг, к Маси Камби, где мы надеялись достать какого-нибудь продовольствия. Но поскольку ветер был довольно шквалистый, мои люди стали так нервничать, что мне пришлось позволить спустить парус. Тогда они настояли на том, чтобы идти под самым берегом, и в конечном счете должны были грести против ветра, вместо того чтобы с хорошим бризом идти напрямую.

Все входы в Маси Камби были закрыты, а «вороньи гнезда» при нашем приближении заняли воины. Поэтому мы устроили лагерь на небольшой песчаной косе, где было несколько рыбачьих хижин на сваях. Но ветер и волнение впоследствии настолько усилились, что нам пришлось перебраться на материк.

Здесь мы пробыли день, чтобы достать продовольствия; но единственной нашей наградой было небольшое количество сладкого картофеля и бобов. После обеда я застрелил большую лепидосирену, которую туземцы называют «синга»[135]; но она была столь отвратительна на вид, что никто не пожелал до нее дотронуться, а жители сказали, будто она ядовита.

Оставив эту деревню, мы обогнули Рас Млимбве — мыс, образованный огромными массами гранита, нагроможденными друг на друга в самом диком беспорядке и выглядящими так, будто какое-то племя титанов начало строить волнолом.

Рано утром сразу же после выхода наблюдалась в высшей степени любопытная оптическая иллюзия. Вершины гор к западу от озера выглядели совершенно так, как будто покрыты снегом. Но, пока я удивлялся и упорно смотрел на них в бинокль, белизна начала исчезать, и тут я обнаружил источник иллюзии.