Пересекая Африку

Первый мой маршрут лежал к Бангве — небольшому острову, который представляет самую северную часть суши у восточного берега, видимую из Кавеле, хотя благодаря очертаниям озера он находится всего на норд-вест-тен-вест — 3/4 к весту от этого города. Здесь я взял несколько пеленгов и, тщательно вычислив расстояние от другой точки наблюдения в Кавеле, оказался в состоянии по азимутам нанести на план видимые с обеих точек основные пункты со значительной точностью, так чтобы они могли послужить базой для исследования мною озера.

Незадолго до выхода в плавание для обследования озера я случайно узнал, что в Уджиджи находится жена одного из тех людей, которые, по словам Саида бен Салима, охотно одолжили бы мне лодку. Когда ей сообщили о моей просьбе, она сразу же согласилась, передав мне лодку в хорошем состоянии, хотя и без паруса. Первую лодку я назвал «Бетси», а вторую, которая должна была служить посыльным судном, — «Пикль».

Теперь пришла пора нанимать людей, от которых я мог бы узнавать названия разных пунктов в окрестностях озера и которые указывали бы места для ночных лагерей и служили бы переводчиками. Ко мне привели двоих, ходивших с Ливингстоном и Стэнли к северной оконечности озера. Но к важному делу найма, конечно же, приложили руку мутвале и ватеко и запросили в качестве вознаграждения больше, чем люди получили в оплату. Вследствие случившегося у меня приступа лихорадки, который длился два или три дня, эти парни, уверовав, что я — неудачник, отреклись от своих обязательств и отказались сопровождать меня.

Их жалованье и вознаграждение старейшин были мне возвращены по принципу «нет работы, нет оплаты». А три дня спустя я приобрел услуги очень приличных людей — Парлы и Регве, из коих последний был главным, но отнюдь не лучшим.

Сумма, которую они должны были получить за путешествие, составляла 17 с половиной долларов каждому, тогда как взнос старейшинам — 34. Цена, пожалуй, была слишком высока за услуги двух голых парней в течение двух месяцев. Ио следует помнить, что нецивилизованные страны всегда оказываются самыми дорогими для путешественника (хотя они могут и не быть таковыми для поселенца).

Во время моего пребывания в Уджиджи ко мне проявляли большую любезность купцы, которые часто присылали мне готовую еду; а Мухаммед бен Салиб подарил быка и полдюжины овец. Я, конечно, в свою очередь, отдаривал их и тем более был склонен это делать, что слышал об их дружеском отношении к д-ру Ливингстону.

Саид Мезруи ожидал из Уньяньембе караван с товарами, вымененными на слоновую кость. Но вне зависимости от того, прибудет этот караван или нет к моменту моего возвращения из плавания, он любезно согласился показать мне дорогу в Ньянгве.

Я должен упомянуть, что меня здесь посетили трое шутов (или менестрелей), которые ходили по стране вроде того, как ходят по Англии итальянские шарманщики, выискивая, кого бы они смогли истерзать своим шумом. У шутов были огромные погремушки, изготовленные из тыкв, наполненных галькой; ими они аккомпанировали своим песням и пляскам. Шум стоял оглушительный, когда такими погремушками гремели разом все трое. Ибо эти инструменты куда более громки, чем погремушки, которыми пользуются у нас в Англии загримированные неграми исполнители негритянских песен. Менестрели эти угостили меня бурными танцами и хороводами, которые вполне могли бы послужить оригиналами для нашего мюзик-холльного стиля. А песни — соло с хором — имели тот же самый аккомпанемент «Иа-йа!», каким пользуются наши «сценические негры».

Наконец 13 марта мне удалось выбраться с Бомбеем и 37 людьми, оставив на попечение Билаля остальных и некоторое количество товаров. Но поскольку командам были выданы бусы для покупки пяти пайков вперед, весь экипаж воспользовался случаем напиться с утра пораньше, так что только после полудня я смог их собрать или они смогли прийти в себя.

Своим флагманским судном я избрал «Бетси». Над неким подобием полуюта, которым лодка могла похвалиться, я соорудил плоский навес в надежде, что он послужит мне каютой. Навес, однако, оказался каким угодно, но только не водонепроницаемым, и счастье еще было, что я взял на борт палатку.

Легкий попутный ветер позволил нам поставить парус, и вечером мы пошли на юг мимо поселения Джумы Мерикани (о котором мне еще придется говорить дальше) в Укаранге и стали лагерем у мыса Мфомдо.

На следующий день, пройдя короткое расстояние вдоль красивой местности — небольших отвесных скал с нависшим над водой лесом (очень напоминавших мне Маунт-Эджкем[130]), я направился к берегу, дабы вытащить на сушу «Бетси»: через большую щель в ее корме проникала вода и портила груз. Когда дефекты были устранены, мы вновь двинулись в путь и разбили лагерь близ Угуньи.

Красоту берегов озера надо увидеть, чтобы в нее поверить. Живая зелень разных оттенков, яркий красный песчаник утесов и синяя вода образовывали сочетание цветов, в описании кажущееся безвкусным, но в действительности предельно гармоничное.

Здесь во множестве встречаются птицы: белые чайки с серой спинкой и красными лапками и клювом; черные, с длинными шеями анхинги, гагары, серые и белые зимородки, шоколадного цвета скопы[131] с белыми головой и шеей. А время от времени фырканье бегемота, длинная крокодилья спина, похожая на полузатопленную скалу, и играющие рыбы напоминают тебе, что вода столь же густо населена, как и воздух.