Пересекая Африку
- Автор: Камерон Верни Ловетт
- Год: 1981
- Язык: русский
- Переводчик: Л. Е. Куббель
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Пересекая Африку». Краткое содержание книги:
Цена раба составляла от четырех до шести доти или две козы, и, так как в Уджиджи, где рабы стоили 20 доти, козу можно было купить за шукку — прибыли ваджиджи должны были быть огромны.
Я воспользовался случаем посетить деревню и обнаружил, что она среднего размера и состоит из конических хижин, окруженных тяжелым палисадом и рвом, через который к единственному входу вела одна-единственная скользкая доска. Над входом и на каждом углу палисада — тяжелые «вороньи гнезда» с добрым запасом крупных камней, готовых для швыряния во врага. А палисад был обит изнутри горизонтальными бревнами до высоты семи футов над землей, что делало его почти непробиваемым из мушкета.
Здесь в небольших количествах выращивается табак— это единственная попытка обрабатывать землю; иногда, когда им приходит фантазия, мужчины отправляются на рыбную ловлю. Но в том, что касается торговли и снабжения, деревня зависит единственно от торговли рабами.
В момент моего посещения деревни двое мужчин исполняли танец с разнообразными пантомимическими действиями, прыжками и перекувыркиванием, но в целом их старания выглядели очень вялыми и были лишены воодушевления и энергии. Когда они нашли, что достаточно поупражнялись для развлечения стоящих вокруг, то растянулись на земле, как будто совсем изнеможенные, и, делая вид, что умирают от голода, бросились к нотам какого-то человека, который, как ожидалось, дал бы им горсть или две зерна. Получив вознаграждение, они продолжили представление. Им аккомпанировали полдюжины мужчин, бивших в барабаны, и еще один, который бубнил нечто вроде речитатива.
Один туземец явился в боевой раскраске, дабы я мог им полюбоваться. На нем были надеты колпак и отвратительная маска из шкуры зебры; в руках он держал два копья и щит. Последний был пяти футов шести дюймов длиной и шириной в десять дюймов, с тростниковой ручкой в центре, и сделан был из пальмовой древесины, и, хоть хозяин и заявлял, что щит достаточно крепок, чтобы выдержать что угодно, он отказался его подвергнуть испытанию винтовочной пулей.
Ночью начался сильный шквал с громом и молниями, и я вышел удостовериться, надежно ли закреплена моя лодка. Все люди, за исключением Бомбея, устроились на берегу и использовали весла как каркасы для своих хижин; и я не предполагал выйти в плавание такой ночью и без людей и без весел. Пока я был занят проверкой швартовки, пошел сильнейший дождь, наполовину залив лодки водой; так что я поднял людей, чтобы вычерпать ее, и затем вернулся в свою хижину на корме «Бетси».
Но какая же грустная картина открылась моему взору! Мой навес почти что сдуло, и кровать, чертежи, книги и ружья — все было насквозь мокрое. Понаблюдав несколько мгновений эти унылые развалины, я собрал, что сумел, под свое непромокаемое пальто и, положив голову на колени, сидел как наседка над выводком цыплят.
Молния и гром были устрашающими. Одна молния ударила в воду рядом с лодкой, и за ней так быстро последовал удар грома, что они показались одновременными. Я был совсем оглушен грохотом и поначалу подумал, что молния попала в меня, ибо был настолько ослеплен ярким светом, что зрение не возвращалось ко мне больше получаса.
Как можно предположить, утро было весьма неприятное. И люди, лишившись присутствия духа, отказались двинуться из-за небольшого волнения озера. Но позднее, после полудня, мы отчалили и, пройдя рядом с холмами, с которых в озеро стекало много ручьев, стали лагерем в устье реки Лубугве.
Рано утром 26-го мы уже были в пути и прошли небольшой остров Килило, реку Луфунгу и мыс Катимба, где сделали привал, намереваясь двинуться дальше после полудня, если погода прояснится. Но легкая зыбь напугала моих доблестных матросов. Они сказали: «Озеро плохо, и каноэ снова ломаться» — и убедить их продолжать путь я не смог. Даже ваджиджи, которые всю свою жизнь прожили у озера, были так же плохи, потому что они принесли мне назад свою плату за наем, говоря: «Пусти нас обратно! Мы не хотим умирать». Чего бы только я не отдал за вельбот с командой с военного корабля на шесть недель! Тогда я был бы в состоянии что-то делать вполне удовлетворительно, вместо того чтобы ползать из залива в залив, не получая встречных пеленгов.
Лагерь на косе
Вся опасность, угрожавшая нам, проистекала из привычки здешних жителей ходить вдоль берега, почти касаясь скал. Туземцы настаивают на следовании этим курсом, а ежели налетает внезапный шквал, уходят под берег. Такая крайняя робость на самом-то деле ведет к опасности, хотя туземцы и не могут этого понять. Но ведь часто замечалось, что трусы в действительности рискуют больше и чаще попадают в беду, нежели те, кто мужественно смотрит фактам в лицо.
Холмы теперь становятся ниже и отходят дальше от озера. А 28-го мы прошли между островом Кабого и материком. Пролив длиной в две с половиной мили имеет у входа, где расположены песчаные мели, 300 ярдов ширины, а в середине он расширяется до полутора миль.
Мы высадились на остррове и от Жителей получили немного |рыбы в обмен на пальмовое масло, которое те очень любят. Остров густо заселен, (плодороден и хорошо обработан. А хижины, стоящие по одной на своих участках с посевами, в тени сикоморы или какого-нибудь другого лесного гиганта, вызывали ощущение мира и безопасности, чего нам недоставало со времени выхода из Кавеле. Напротив, на материке, находилась только деревня вождя. Как на острове, так и на материке много веерных пальм.
Здесь была масса птиц самых различных видов. По плавающим листьям лилий (ими была покрыта значительная часть поверхности воды) расхаживал красивый, тонко очерченный коричневый водяной пастушок с белой головой и шеей, разыскивая среди цветов насекомых для своего обеда.
В конце пролива песчаная коса почти соединяет остров с основной сушей, и здесь, среди массы тростника, была пристань. Несколько узких проток пропускали малые каноэ туземцев, множество которых быстро и бесшумно двигалось от одного пункта к другому. Наши же тяжелые лодки могли подойти к берегу лишь с большим трудом: их пришлось толкать и тащить волоком, ломая тростник с обеих сторон. А он рос настолько густо, что люди могли вылезать и толкать ложу, стоя на сломанном тростнике.
Вождя звали Понда, а название деревни — Карьян Гвина. Понда был одним из двух сыновей вождя, который раньше управлял (или претендовал на то, чтобы управлять) всем округом Кавенди. Но по смерти старика он распался на множество частей, и сыновья удовлетворились тем, что поселились на берегах озера. Через какое-то время они рассорились, и Понда, как слабейший, оставил брата владетелем 'прежнего селения и основал эту деревню — большую и хорошо укрепленную рвами и палисадами.
Жители весьма подозрительно относятся к тому, чтобы допускать чужих внутрь деревни. В самом деле, группа ваньямвези, посланных Мкасивой, вождем Уньяньембе, со скотом в подарок его дочери, вышедшей замуж за Понду, вынуждена была расположиться лагерем снаружи.
Отчасти, может быть, это произошло из-за того, что, к несчастью, по дороге варори украли у ваньямвези подарок Мкасивы.
Получив разрешение войти, я отправился в деревню и нашел, что она хорошо защищена и разделена на несколько частей внутренними (палисадами, расходящимися по радиусам от открытого пространства в центре.
По обе стороны от ворот, ведущих в жилище вождя, положены два бревна в виде скамеек для людей, ожидающих приема, а над ними — около 40 человеческих и полдюжины звериных черепов.
В деревне собралась толпа, смотревшая на двух безобразно уродливых старых ведьм, танцевавших под звуки больших барабанов, в которые били мужчины. Одежда старух состояла из весьма скудных поясов из луба, — пучков длинных волос (зебровых хвостов), привязанных к коленям и локтям, и колец с колокольцами вокруг лодыжек.
Вождь прислал мне немного кислого молока и муки, а я сделал ему небольшой ответный подарок, выразив надежду, что либо он меня посетит, либо я нанесу ему визит. Но вождь отказался от всякого общения, ибо, как я услышал позднее, полагал, что я — колдун, способный украсть его малый ум и оставить его полным идиотом, если получу возможность на него взглянуть.