Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
— Извините, но в металлургии, как в любом искусстве, свои тонкости. И в них суть. Ваш консультант приезжал на заводы, смотрел, но ничего не видел. Он исходил из идеальной схемы производства. Полагал: мы обеспечены всем для работы домен, мартенов, бессемеров, все вовремя будет подвезено и смонтировано, и только подсчитывал, сколько такой-то завод нам даст. Словом, действовал в полном согласии с толстовскими генералами, мешавшими Кутузову воевать: «Ди эрсте колонно марширт, ди цвайте колонне марншрт». А вот и не марширт! Кормим домны бог знает какими рудой, коксом, и известняком. Да еще не досыта. План горит. Приходятся прилагать адские усилия, чтобы как-то поддерживать производство. Мало того, что оно не организовано планом, создается еще психологический барьер, дезорганизующий, да, да, дезорганизующий и расхолаживающий, размагничивающий: хоть разорвись, а до задания не дотянешь, так уж все равно, на восемьдесят процентов выполнять или на шестьдесят…
Серго по-прежнему молчал. Понимал и чувствовал, что его молчание подавляюще действовало на Точинского, но не мог и, пожалуй, не хотел ничего с собой поделать.
— Неприятный разговор получается, но… — Антон Северинович не нашел, что сказать, только рукой махнул, щипанул черные короткие усики, потер загорелую лысину.
Серго все молчал: да, этот напористо дотошный южанин стал неприятен. Наверняка читал в газетах речи-доклады Серго, где, как думалось, ему удавался основательный разбор положения в металлургии. Что, если над его «основательностью» специалисты посмеиваются? Из огня да в полымя! Но… Надо быть благодарным Точинскому: «уважает меня, доверяет мне».
— С чего же, по-вашему, следует начинать?
— С сырых материалов, естественно. Прежде всего сортировка руд, обогащение, дробление известняка…
— Но ведь горы бумаг исписаны по данному поводу!
— Вам лучше знать, выполняются приказы или нет…
— Не уклоняйтесь!
— Приказы главным образом нацеливают на достижение пока недостижимого, мешают получать то, что можно бы. — Антон Северинович отер накрахмаленным платком гордый лоб, достал из недр наглаженного чесучевого пиджака блокнот: — Заветный. Никому еще не показывал. Никто мне не поручал… Мои, так сказать, доброхотные расчеты: что могут в настоящих, реально сложившихся условиях наши южные заводы…
— Погодите. Я буду записывать.
Просто, четко, доказательно, как доступно лишь глубоко знающим людям, Точинский представлял «портреты» домен и мартенов, объяснял, что можно от них ждать, если навести порядок. Заключил тем, что в нынешнем году возьмем пять миллионов тонн чугуна и примерно пять с половиной — стали.
— Меньше, чем в прошлом? — Серго приподнялся и соскочил бы с дивана, не загляни в кабинет Зинаида Гавриловна, конечно, слышавшая разговор из-за открытой двери. — Неужели больше нельзя?
— Почему нельзя? Полагаю, за год потеряем, по самым скромным подсчетам, миллион тонн чугуна и столько же стали.
— О, мамма! Зина, прогони его. Он без ножа меня режет. — Впервые после прихода Точинского Серго пошутил, но улыбка вышла болезненная, неуместная. — Почему потеряем?
— Нереальная оценка положения и возможностей. Суета, сутолока, спешка. Неразбериха и неорганизованность. Поднимать металлургию направлены люди, из которых многих к ней подпускать нельзя. Уверены, будто матросская глотка достаточный инструмент руководства. А вам боятся говорить правду, очки втирают.
Вновь Серго молчал, насупившись. Даже колкая боль в пояснице то ли притупилась, то ли отступила, то ли забылась — только он ее не чувствовал. Поглядывал на Точинского уже не как на обидчика, а как на отца, который высек без пощады, но за дело. «Что это ты разобиделся, ваше сиятельство? Правда глаза колет… А что, если?..»
— Послушайте, Антон Северинович. Что бы вы ответили, если б вам предложили стать главным инженером всей нашей металлургии? Подумайте. Не спешите с, ответом. Это во-первых. Во-вторых, как только поправлюсь, пойдем в ЦК, и вы там повторите все, что здесь наговорили… Нет! Нельзя откладывать. — Взял телефонную трубку: — Сосо?.. Гамарджоба! Да, меня уложили. Можешь зайти на пять минут? Хорошо. Буду ждать…
«Днепр… Днепрострой… Днепрогэс…» Глеб Максимилианович рассказывал, что работа Комиссии по электрификации не ладилась до тех пор, пока профессор Александров не сделал доклад «О программе экономического развития Юга России», где предлагал: «Избрать наиболее мощный центр. Для Юга России таким центром может быть источник дешевой энергии на порогах Днепра. Она даст живой импульс к развитию электрометаллургической промышленности, которая в связи с марганцевыми месторождениями станет поставщиком высоких сортов стали для инструмента, сельскохозяйственных машин, автомобилей, аэропланов». Это в двадцатом году говорилось, когда Днепровские пороги называли не иначе, как проклятием природы. Еще со второй половины восемнадцатого века проблема одоления Днепровских порогов признана важной для государства — при Екатерине начали их расчистку и вели в течение всего минувшего столетия. В начале нынешнего века инженеры предложили затопить пороги тремя, двумя, наконец, одной плотиной с электрическими станциями. Именно тогда ученые начали убеждать общество: пороги не проклятие, а клад, не меньший, чем криворожская руда.