Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе

Конечно, когда Глеб Максимилианович рассказывал Ленину о проекте Александрова, Ильич уже видел, как на цуги великой реки встает рукотворная скала. Как все вокруг заполняется светом, силою, богатством. Как иссохшие степи Таврии превращаются в тучные нивы, руда Кривого Рога и Никополя — в тракторы и станки, глина — в крылатый алюминий, а заштатный Александровск, недоступный и речным судам, идущим снизу, — в морской порт, процветающий соцгород Запорожье.

Великая сила мечты… Если бы мы не умели воображать захватывающие картины будущего — ничто никогда не заставило бы нас закладывать сооружения, требующие жизни нескольких поколений, вступать в борьбу, жертвовать собой. Извечно и неизменно восстает человек против условий жизни, против других людей за утверждение нового. В этом — наслаждение и счастье. Но для этого самому надо нести новизну, как неотъемлемую часть собственного «я».

Теперь стихия грозит похоронить вековую мечту, вековые труды…

Приехавшего от Лихачева, с автозавода, Семена Захаровича Серго не спросил даже о сделанном там. Сразу стал требовать чем-то еще помочь Днепрострою. Надо сделать все возможное и невозможное. Подумайте и действуйте немедля. А что у нас в Харькове делается, на Турбострое?

Харьковский турбогенераторный — тоже, как принято стало называть, горячая точка. И Гинзбург, глава строительного сектора ВСНХ, отвечает не только за проектирование, но и за воплощение. Будущий завод — опора энергетики и одновременно ключевая проблема строительства. Все цеха и службы задуманы под одной крышей, в здании объемом больше миллиона кубометров. Фирма «Дженерал электрик» запроектировала стальной каркас в девятнадцать тысяч тонн. Купить столько мы не могли, и у себя взять было неоткуда. Ведь даже нефтехранилища строить из металла запретили на несколько лет. «Что делать, Семен Захарович?» — «Есть мыслишка, но пока говорить рано. Посчитаем, посоветуемся, поэкспериментируем…»- «Быстрей бы!» Семен Захарович тогда не заставил долго ждать — вскоре объявил: «Надо заменить металлические конструкции железобетонными». — «Как? Ведь они высотой в двадцать один метр. Что американцы говорят?» — «Матерятся по-русски. И руководство электрообъединения грозит меня прирезать». — «Ну а сами вы как считаете?» — «Я верю в железобетон». — «Давайте обсудим на президиуме, привлечем всех светил науки». Обсудили. Одобрили. Серго подписал постановление, которое тут же опротестовали руководители Электрообъединения: «Перепроектирование подсказано врагами народа, чтобы затормозить развитие нашего турбостроения». Только вмешательство Сталина прекратило споры. И теперь, сидя возле дивана, аппетитно уписывая душистые ягоды, Семен Захарович докладывал: