Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
— Не буду задерживать. Надеюсь на вас. Верю в вас с Веденеевым, во всех днепростроевцев. Звоните, как только сможете.
Положив трубку, Серго представил Веденеева на недостроенной плотине, которую окатывают волны. Русский Инженер с большой буквы Борис Евгеньевич Веденеев… Красивый, рослый — крупный во всех смыслах человек. Благородная седина. Благородная стать. Вечный труженик. Обычно молчаливый, сосредоточенный на собственных думах, он теперь, верно, мечется от пикета к пикету, с участка на участок… Нет, не унизит себя Веденеев суетой и метаниями ни при каких обстоятельствах, хотя всем королям Лирам не вместить сейчас его скорбь и трагедию. Стоит, поди, во весь рост — прямо, на ветру, вместе с рабочими, впереди них. Думает. Сколько труда, сколько крови стоило отвоевать у своенравной реки плацдарм на скальном ее дне, уложить сюда бетон под фундамент электрической станции!..
Словно долбит голову: «Одна голова дороже тысячи рук… Днепрострой… Беда и надежда…»
Входит Тевосян. Серго откладывает недописанную статью на тумбочку к пухлой стопке просмотренных деловых бумаг, оглядывает пришедшего радостно и взволнованно. Хочет пожаловаться на судьбу, на днепровскую стихию. Да стоит ли обременять других? У Вано и без того бед хватает. Весь он — сосредоточенность, устремленность, готовность. Но, при педантичной аккуратности, галстук повязал наспех. Летняя рубашка прожжена. Конечно же главный инженер «Электростали» собственным примером учил рабочих, как вести плавки. На том его и застал вызов к начальству.
— Извини, дорогой, что от дел оторвал, — Серго разводит руками. — К сожалению, не мог на завод к тебе приехать. Садись поближе, под правое ухо. Отдохни. — Продолжает оглядывать. Наверное, Вано не слишком красив, но для него… Нет ничего красивее одержимости делом, преданности ему и высокой мечте. Припоминается рассказанное Емельяновым: когда тот входил в сталеплавильный цех крупповского завода, то слышал знакомый голос. От литейной канавы Тевосян командовал: «Зи маль ауф!», то есть «поднимай». И крановщик переставлял изложницы, повинуясь движениям руки Тевосяна. Полгода назад этот практикант не знал ни крупповских методов производства, ни немецкого языка. И вот на лучшем в миро заводе он командует плавкой. «Нет, черт возьми, мы все-таки своего добьемся! — заключал Емельянов. — Будут у нас и все необходимые заводы, и люди, способные управлять ими».
— Кушай, дорогой «немец», — Серго пододвинул тарелку с клубникой. — С Кавказа прислали. Пожалуйста… Мне говорили, что ты был единственным из наших практикантов, кого Крупп допускал в святая святых — к работе на той электропечи, где выплавляли сталь наимудрейших марок. Его мастера шутили: «Черный Иван большой человек будет».
— Да я, что ж… — Тевосян засмущался. Точно красная девица, опустил очи-сливы. — Дело у них поставлено! И техника, и технология, и организация. Да, вот именно, организация, порядок, производственная дисциплина. Сталь требует стальной дисциплины. — Куда сразу девалась его робость? С убежденностью, с ревностью мастера за кровное дело Тевосян отстаивал и утверждал свои принципы, опыт европейской металлургии, доказывал, что мы должны — и можем! — взять, а что и сами сделаем лучше. Сделаем! Вот увидите! Иначе и жить незачем.
Серго с удовольствием слушал. Не хотелось перебивать, но приходилось. Многое было непонятно — и он переспрашивал. Злился: не имею права не знать. Учись. И так учусь по двадцать четыре часа в сутки. Значит, надо по двадцать пять.
— Извини, пожалуйста, Вано, одну минуту. Зиночка! Ты напомнила Антону Севериновичу, что я его жду? Нет, Вано, не выпроваживаю тебя. Говори обстоятельно, но комкай. Как вообще в Германии? Что бросается в глаза прежде всего?
— Прежде всего… Прежде всего Гитлер. Видели его на митинге в Эссене. Обещал: когда придет к власти, накормит всех голодных, покончит с безработицей, обуздает крупных промышленников и торговцев. Совсем недавно мало кто всерьез принимал его истерические — рот до ушей — разглагольствования. Рабочие крупповские рассказывали, например, такие анекдоты: штурмовик в ресторане требует селедку по Гитлеру. Официант говорит, что есть только селедка по Бисмарку. «Да как вы смоете?!» Выручает старший официант: «Не беспокойтесь. Селедка по Гитлеру очень просто готовится — надо вынуть у нее мозги и пошире разодрать ей рот…»
— Хм! Глаза у тебя зоркие, уши чуткие. И любить и ненавидеть можешь — это я знаю…
— Гитлер призывает захватить жизненное пространство на востоке. Социал-демократы, рабочие вступают в его партию. Что-то будет.