Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
«Не щадить живота во благо отечеству» — именно ради этого, а не ради лизоблюдства, приятства, угождения Петр, не любивший попов, сделал Феофана Прокоповича, блестящего оратора и публициста-церковника, помощником в проведении своих преобразований. Инородца, крещеного калмыка Михаила Сердюкова, изобретателя, механика-самоучку, поставил реконструировать Вышневолочский канал — и по каналу пошли корабли. Молодой сиделец из московских торговых рядов Шафиров, крещеный еврей, поразил царя знанием немецкого, французского, польского — стал бароном, сенатором, вице-канцлером на дипломатическом поприще…
Немедленно расконвоировать главного инженера! Сейчас же ко мне! Погоди, Серго, не горячись. Поздно, Спит после унижений и трудов. Неудобно будить. Спросонок решит, что опять арест… Ох, не люблю откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Кстати, это одно из десяти знаменитых правил просветителя и президента Соединенных Штатов, автора Декларации независимости. Как там у вас дальше, господин Джефферсон? «Никогда не беспокойте других для того, что можете сделать сами. Не истрачивайте ваши деньги, пока не держите их в руках. Не покупайте то, что вам не нужно, под предлогом, что дешево: и это еще дорого для вас. Гордость нам обходится дороже, чем голод и холод. Никогда не раскаешься в том, что мало ел…» Восьмое правило, помнится, такое: «Сколько горя причиняли нам несчастья, которые никогда не случались». О, это здорово сказано. Никогда не надо умирать раньше смерти. Наконец, последнее правило применяю еще со Шлиссельбурга: «Если вы разгневаны, сосчитайте до десяти перед тем, чтобы сказать что-нибудь, и до ста, если гнев силен». Та-ак… Раз, два… девяносто девять… Обвел слово «доверие» жирным кольцом.
Ну, допустим, он придет ко мне, этот кит, светило науки и техники. Сядет на этот диван, за этот стол. Что я скажу? Спрошу, как живет. (Будто не знаю!) «Послушайте, — скажу, — это же трагедия и фарс одновременно! Вы — наше богатство, национальное достояние, гордость рода человеческого, вы, умеющий строить аэропланы и автомобили, ломали их!» Нет, не то. Не надо сыпать соль на раны. Скажу, что рад видеть крупного русского интеллигента. Это правда. Для меня это всегда было высочайшим званием, всегда связывал с образом Ильича. Извинюсь за конвоирование; гарантирую отныне честь и достоинство. Поблагодарю за труд. Вскользь добавлю, что, мол, конечно, можно любить или не любить пне, большевиков, но Россию не любить нельзя. И каждый русский интеллигент сегодня понимает, что ей, России, не бывать, если не станет на ноги СТЗ. А посему: что нужно для работы? Для удобства жизни? Что и кто мешает? Как семья устроена?
Не миновать разговора и о том, что крупнейшие русские интеллигенты, соль земли, в большинстве враждебно относившиеся к Советской власти, когда Ленин позвал, пошли в Комиссию по электрификации. Электроплуг дали уже в двадцать первом, самом голодном. Дали ГОЭЛРО — прообраз, прародитель пятилетки. До сих пор честно работают в Госплане. Выдающийся русский интеллигент Владимир Владимирович Маяковский стихами поддержал Кузнецкстрой, когда комиссия авторитетнейших специалистов предлагала Кузнецкстрой похоронить. Замечательный русский интеллигент Иван Петрович Павлов, академик, любит ходить в церковь, но рассуждает совсем не по евангелию, а по-большевистски: «Какое главное условие достижения цели? Существование препятствий».
Да, дорогой кит и титан, прошлое учит настоящее не совершать ошибок в будущем. Побитая шведами армия Петра быстро научилась побеждать. Антанта душила нас блокадой, а мы благодаря этому освоили производство таких материалов, машин, оружия, каких раньше но умели делать. «Пожар способствовал ей много к украшению», — это он заметит мне в пику все с той же усмешкой. Да, дорогой. Диалектика. И коль скоро Скалозуб это понимал, то уж нам-то сам бог велел. Именно «нам» скажу, а не «вам», ее отделюсь от него, не отстранюсь.
Кстати! Расскажу, что Клим любит рассказывать. Когда он в восемнадцатом с большим отрядом, на нескольких эшелонах, пробивался из Донбасса к Царицыну, белоказаки взорвали мост через Дон. Клим приказал строить деревянную опору взамен каменной. Инженеры говорили: «Невозможно, товарищ Ворошилов, не выдержит». А Клим свое: «Материал подчиняется революции…» Первое чудо советской техники — мост на деревянной опоре чуть ли не в пятьдесят четыре метра высотой… Душа должна работать. Только такая жизнь достойна интеллигента, только такой образ жизни. И только в нем счастье.
Светает, однако. Опять «однако»! Погасил свет, возвратился в купе. Зина спросила совсем несонно: