Князь Евгений Николаевич Трубецкой – философ, богослов, христианин

Определив Боговоплощение в качестве подлинного религиозно-мировоззренческого средоточия своих сотериологических воззрений, Е. Н. Трубецкой считает необходимым вновь вступить в полемику с уже упоминавшейся нами выше юридической теорией искупления, представляющейся философу одним из основных препятствий для подлинного церковного понимания искупления. «Все те юридические латинские теории, – пишет Е. Н. Трубецкой, – которые изображают совершенную жертву как некоторый выкуп или взнос Христа за всех, «удовлетворяющий» божественное правосудие, вызывает в совести …глубокий негодующий протест… Совести тут все не только непонятно, но и чуждо: и страдание невинного за виновных, и избыток «заслуг», и спасение «чужими заслугами»… Чтобы понять подлинный христианский смысл искупления, нужно отвлечься от искажающих его юридических теорий и вернуться к тому противопоставлению Христа и Адама, которое заключается в вышеприведенных словах апостола Павла»[183]. Упоминаемые в данном случае слова св. апостола Павла суть следующие: «Как во Адаме все умирают, так как во Христе все живут» (I Кор. 15:22) и «Первый человек Адам стал душою живущею (Быт. 2:7), а последний Адам есть дух животворящий. Но не духовное прежде, а душевное, а потом духовное. Первый человек из земли перстный: второй человек Господь с неба. Каков перстный, таковы и перстные: и каков небесный, таковы и небесных (I Кор. 15:45-48)».

Отметив, что в содержащемся в посланиях св. апостола Павла «учении о первозданном Адаме находят себе выражение две глубокие религиозные интуиции – интуиция общности человеческой природы и интуиция свободы, как начала греха»[184], Е. Н. Трубецкой рассматривает их в качестве религиозных проявлений важнейшего онтологического истока своего философского мировоззрения – интуиции всеединства. При этом философский опыт познания бытия в не меньшей степени, чем религиозный опыт приобщения к Абсолютному, позволяет ему – как это подчеркивает Е. Н. Трубецкой, – формулировать фундаментальный вывод учения об искуплении в основных категориях своей религиозной философии, как вполне соответствующих духу новозаветного сотериологического учения. «…Первоначальное грехопадение человека, – пишет он, – есть расторжение жизненной связи всеединства, организующей космос в живое целое с целым человеческим родом, со всей природой мира как целого. Боговоплощение есть откровение божественного всеединства на земле. Так оно и понимается и в Евангелии и в апостольских посланиях. Апостол, очевидно, намеренно подчеркивает, что в этой связи индивидуального и всеобщего выражается логика всемирного смысла. Завершение этой логики всеобщего Воскресения – царство Божие, как всеобщий конец (I Кор. 15:4). Апостол не оставляет сомнения в том, что конец этот – всеединство: вся цель мирового процесса и весь смысл всеобщего Воскресения выражается у него словами: да будет Бог все и во всем (I Кор. 15:28)»[185].