Князь Евгений Николаевич Трубецкой – философ, богослов, христианин

Прозревая в обрушившихся на Европу в начале ХХ века беспрецедентных исторических бедствиях черты надвигающейся на христианский мир неотвратимой духовной катастрофы, Е. Н. Трубецкой указывает на неспособность не только европейской цивилизации, но и глубоко секуляризовавшейся, носящей лишь название «христианской» европейской культуры противостоять охватывающим человечество соблазнам духовного нигилизма и политического утопизма. «Вся мировая культура, – пишет Е. Н. Трубецкой, – поражена недугом, который грозит стать смертельным… В течение его могут быть долгие перерывы, возможны даже относительно долгие периоды кажущегося выздоровления и благополучия. Но рано или поздно он возьмет свое. Провал современной государственности – явление всеобщее: он уже сказался для всех в самом факте всемирной войны и, так или иначе, его до дна переживут все»[189].

Неоднократно подчеркивавший преходящий характер всех форм социально-политической и культурно-исторической жизни, вдохновляющихся чуждыми церковной традиции идеалами, Е. Н. Трубецкой не ограничивается бесстрастной констатацией этой, ставшей для многих очевидной в начале ХХ века особенности мировой истории. Вопреки игнорирующему в своем ослеплении идеей бесконечного прогресса реальности человеческой истории гуманистическому мировоззрению Е. Н. Трубецкой утверждает не только духовно-историческую неизбежность, но и религиозно-промыслительную необходимость конца мира, в котором зло утвердилось в качестве непреложной нормы бытия. «Между царством Божиим и царствующим в мире злом, – подчеркивает Е. Н. Трубецкой, – не может быть никаких компромиссов. Вот почему крушение двойственных, противоречивых установлений (т. е. прежде всего государства и культуры. – прот. Г.М.), осуществляющих на земле недопустимый компромисс между добром и злом рассматривается в Евангелии как признак близости второго пришествия Христова. Чтобы осуществился на земле безусловный, вечный мир между Богом и тварью, должен разрушиться тот ложный мир, который соединяет тварь с чуждым и с враждебным Богу началом. Решительное, ясное самоопределение твари к добру или ко злу не оставляет для такого мира места на земле. Вот, почему, по Евангелию, близость второго пришествия Христа предвещается катастрофическими событиями, в которых выражается глубочайшее внутреннее разделение мировых начал. Чтобы определиться к своему окончательному, грядущему образу, мир земной должен перестать быть «смешанным телом». Суд вечного Логоса над миром и есть тот острый меч, который рассекает всякие двусмысленные сочетания, – все, что носит на себе печать полу-лжи или полу-правды. И это рассечение – процесс болезненный, катастрофический»[190].