Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

Где-то далеко шла война. Там воевал сын миссис Эймс.

На другом берегу пролива жил мальчик по имени Фенно Уэлд. Он приезжал с родителями. Фенно приплывал к ним на лодке, и трое Милтонов обращали к нему взгляд, а он стоял и ждал их. «Привет, Уэлд, – говорил Мосс. – Как дела?»

Делать здесь было нечего, но времени на ничегонеделание не хватало. День сменялся днем. Джоан нарисовала карту тропинок, проложенных отцом, и четверо детей назвали Бродвеем широкую центральную тропу, рассекавшую остров. Кольцевой маршрут получил имя Шайба.

«Почему Шайба?» – возмущалась Эвелин, уже тогда главная вопрошательница, хотя, возможно, она просто требовала буквальности, стремилась к реальному. «Почему бы и нет?» – отмахивался от нее Мосс.

Почему бы и нет? Почему бы в полночь не взять лодку, чтобы остановиться посередине Нэрроуз, лечь головой на треугольное сиденье на носу и смотреть в ночное небо, которое нависает над тобой громадными складками и стреляет падающими звездами, в эту заряженную энергией черноту. Почему бы не покрасить в голубой гряду камней вокруг площадки для пикника. «Почему бы и нет», – думала Джоан.

После войны, когда отменили карточки, Огден привез с материка генератор и установил в курятнике на гранитном уступе за домом. После чего – в том году и в следующем – начались вечеринки. Летний воздух был пронизан светом. Мосс привозил парней из колледжа, и с ними были девушки с короткими стрижками и голыми ногами, которые рассуждали о Платоне, играли в теннис, набрасывали кардиганы на обожженные солнцем плечи и шли вниз к пристани, где каждый вечер в шесть часов их ждали напитки. Было пение. Были танцы в амбаре на холме выше Большого дома, были шарады в гостиной до поздней ночи, стук сетчатой двери, когда друзья выходили под звездное небо, рокот лодочных моторов и голоса женщин, летящие над темной водой. Были лунные дорожки до самой середины пролива, были утренние купания и прогулки на яхте в тумане.

Летними ночами Большой дом сиял всеми восемью окнами фасада, и его можно было увидеть с Виналхейвена, если сесть в лодку и обогнуть мыс. Эти огни мерцали в темноте и, казалось, сулили только спокойные воды. Только свет, воду и безмятежное плавание по широкой синеве пятидесятых. Хотя, если оглянуться назад, становилось понятно: все таилось прямо на поверхности, прямо под кожей.

«Ну вот», – думала миссис Эймс, доставая первую посылку с летними вещами Милтонов, завернутую в коричневую бумагу и туго перетянутую узловатой бечевкой, позаимствованной на почте у Фрэнка Уоррена. Гостевая книга миссис Милтон. Миссис Эймс положила ее в корзинку с занавесками, выглаженными и готовыми отправиться на остров Крокетт. Было еще холодно. Она сняла чехлы с дивана с набивкой из конского волоса и трех мягких стульев, которые, как выяснилось, погрызли мыши, и прошла в столовую, где стулья стояли вплотную к широкому столу в напряженном внимании.