Французский абсолютизм в первой трети XVII века

В основе концепции Тревор-Ропера о «ренессансном государстве» лежит представление о политической власти, осуществляемой монархом совокупно с бюрократическим аппаратом; именно поэтому автор и отрицает существование самодержавия, т. е. единоличного правления. Не существует, по его мнению, и классового деления общества. Вместо него Тревор-Ропер вводит понятие «эластичности» или «жесткости» социальной структуры. Эластичная и активно работающая социальная структура предохраняет от революции, чрезмерно жесткая или, наоборот, слабая структура их вызывает. Тревор-Ропер отрицает буржуазный характер английской революции (к чему мы еще вернемся), отрицает он и неизбежность революций вообще. Любую революцию можно заранее предугадать и ее можно избежать путем придания обществу большей эластичности.[124] Благодаря этому тезису, история революций XVII в. приобретает под пером автора данной реакционной теории острый и актуальный интерес и служит своего рода поучительным примером для политиков наших дней. Однако она оснащена солидным фактическим материалом, к разбору которого мы и переходим.

Стремясь обосновать свою теорию о «ренессансном государстве», Тревор-Ропер подчеркивает его однородность в течение всего XVI и первой половины XVII в. Это была эпоха, не знавшая политических революций,[125] и даже бурные конвульсии Реформации и Контрреформации не поколебали устоев аристократически-монархического общества. Наоборот, XVII век не смог «переварить» своих революций. В середине столетия произошел решительный перелом, и вторая половина века резко отличается от его первой половины. Морально и политически это новый климат. «Как будто серия ливней закончилась грозой, очистившей воздух и изменившей температуру Европы». В 1650–1800-е годы мы констатируем обстановку, климат «эпохи Просвещения».[126]

Итак, именно универсальность революций середины XVII в. показывает, что в европейских монархиях, благополучно выдержавших войны и конфессиональные бури XVI в., обнаружились глубокие дефекты структуры. Причиной их нельзя считать Тридцатилетнюю войну (точнее войны 1618–1659 гг.); в процессе подготовки всеобщего недовольства, перешедшего затем в революции, война сыграла роль важного, но отнюдь не главного фактора.[127] Современники считали, что ослабление государства было вызвано борьбой правительства с сословиями, со старыми представительными учреждениями. Действительно, генеральная линия правительственной политики в XVII в. имела целью уничтожение сословной «смешанной» монархии (mixed monarchy). Однако следует разобраться в том, чьи же именно интересы были представлены революционными партиями того времени, придававшими силу сословным учреждениям, ибо революция могла родиться не из безнадежных сельских жакерий, а из протеста парламентов, Генеральных Штатов, кортесов, сеймов и т. п.