Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Этот аппарат Тревор-Ропер определяет следующим образом: многочисленная и постоянно увеличивающаяся бюрократия, обширная система административной централизации, кадры которой поставляются придворными (courtiers) и чиновниками (officers).[132] Их возглавляли крупные политические деятели, бывшие одновременно администраторами, мастерами макиавеллистской дипломатии, коллекционерами и меценатами. Средние и низшие слои бюрократического аппарата копировали образ жизни и вкусы своих начальников. В обществе возникла жажда почетных и прибыльных должностей, число которых непрерывно увеличивалось.[133]

Власть ренессансного государя была на деле публичной властью тысяч его чиновников, и все они следовали главе государства в его расточительности. Жалование было невелико, и чиновники сами полузаконными и незаконными путями извлекали из своих должностей все, что могли. Три четверти стоимости бюрократического аппарата прямо или косвенно оплачивалось не правительством, а страной в форме разнообразных налогов и поборов. Казна создавала и продавала новые (по сути дела лишние) должности. В XVI в., в пору экономического подъема, подобная аномалия была еще терпима, но когда в конце столетия обозначились признаки упадка, посыпались жалобы на превращающуюся в паразита бюрократию, стало зреть недовольство правительством. Однако мирная передышка между 1598 и 1618 гг. временно сгладила эти противоречия, и дворы европейских государей стали очагами удовольствий и экстравагантности.

Когда же в 1618 г. разразился политический кризис в Праге, в 1621 г. Испания начала войну и в 1620-х годах экономика вступила в полосу тяжелой депрессии, обстановка резко изменилась. Ненависть к коррупции бюрократии и к роскоши государей получила широкое распространение и вылилась в форму пуританизма.

Понятие пуританизма Тревор-Ропер распространяет на все решительно проявления протеста против роскоши «ренессансного двора». Запрещение театральных представлений в Испании, философия Паскаля, католическая строгость нравов в Баварии, указы против роскоши — все это, по его мнению, лишь разные формы выражения одной сущности: негодования на обременительную для страны стоимость государства и государственного аппарата. В разных странах это движение осложнялось местными особенностями: например, наличие во Франции налоговых привилегий у имущих классов приводило к тому, что жертвой налоговых тягот оказывалось главным образом крестьянство — оно и восставало. В Англии налоги ложились на всех, поэтому в революции участвовала вся страна и т. д.

Тревор-Ропер уделяет много внимания источникам: различным трактатам, требованиям кортесов и т. д.[134] Авторы их, по его мнению, ставили перед собой одну цель — освобождение от тягот централизации. Достичь этого они рекомендовали путем ликвидации лишних должностей и вообще системы продажности и наследственности должностей, путем сокращения или уничтожения маловыгодных для государства косвенных налогов и другими аналогичными мерами.

В течение 1620–1630-х годов (отметим эти даты!) росли противоречия между правительством и обществом, развивалась «революционная ситуация». Однако последняя далеко не всегда ведет к революции. Общество представляет собой органическое целое и притом более устойчивое, чем полагают некоторые патологоанатомы (morbid anatomists), под которыми автор, очевидно, разумеет марксистов. Границы между противоположными классами всегда оказываются стертыми (confused) в итоге сложного переплетения интересов этих классов; примером автору служит взаимопроникновение буржуазии и чиновничества, парализовавшее действия испанских кортесов, французских парламентов и отчасти даже английского парламента. Чтобы революционная ситуация могла привести к революции, должна была произойти целая серия политических событий и политических ошибок. Их своеобразие до известной степени объясняет и различие в течении революций в отдельных странах.[135]