Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)

— Натан такой же мой, как детектив Мендес — твой… друг, — взрыкивает альфа, опустив все остальные слова. — Не дразни меня и не играй в игры, в которых заведомо проиграешь, Хави.

— Мы просто друзья! — шиплю я, непонятно с чего заводясь.

— Да уж! Настолько «просто друзья», что следы «дружбы» и не пытаешься замаскировать.

— Что? О чем ты? Тебя опять обманывает запах! Может, стоит обратиться к специалисту, чтобы подлечить обоняние и паранойю?

Секунда — и муж в шаге от меня.

— Чей это след, Хави? — я обмираю от ужаса, когда муж касается шеи в том самом месте, что прикусывал Грэм. Неужели все-таки пошла реакция на чужую слюну и на шее красуется свидетельство моего позора? Господи, какой стыд…— Молчишь? Вот и молчи. А меня твои маленькие шалости с «друзьями» не касаются.

====== Глава двадцать шестая ======

— Это… — нужные слова никак не получается произнести, да и стоит ли пытаться?

Мои сомнения не остаются незамеченными.

— Это не то, что я думаю? — обманчиво доброжелательным, вкрадчивым тоном спрашивает он, от чего сердце начинает колотиться с удвоенной силой. — Не то, что кажется на первый взгляд? Да? Позволь кое-что показать…

Муж крепко хватает меня за плечо и тащит прочь от стеклянного стола в центре кабинета к крохотной двери, за которой скрывается уборная. Я слишком ошеломлен, чтобы сопротивляться, и могу только переставлять ноги.

— Неужели глаза мне лгут? — он встает за спиной, отрезая путь к выходу, и кивает на зеркало, в отражении которого я вижу причину бешенства альфы. Наливающийся багровым не то укус, не то засос с левой стороны шеи не вызывает двойных толкований. И если не знать всей подоплеки событий, моя вина в случившемся очевидна. И как, как рассказать теперь правду? Хуже шанса не придумаешь, а лучше вообще не будет.

— Какую ложь преподнести, что бы это выглядело правдоподобно? Что это был Тони, отец моего крестника? Однолюб, чтущий брачные клятвы? Или это меня приласкал таксист? или бариста в кофейне, или… еще кто? Или это был ты сам, на вчерашнем матче или после него?.. Или еще кто, на кого бы никогда не подумал и уж тем более не поверил? Правда в том, Колин, что правда тебе не нужна. А подозрения не имеют с ней ничего общего. Но даже если бы имели, я не понимаю, какая тебе разница! Сам сказал, что тебе все равно, но ведешь себя с точностью до наоборот, — верно говорят, лучшая защита — нападение: с каждым словом я распаляюсь и наконец-то, осмеливаюсь посмотреть на мужа через зеркало и выдержать леденящую ярость его взгляда.

— Не перегибаешь ли ты, дорогой?! У нас контрактный брак…

— Как бы не так! — с хриплым придыханием произносит он и смотрит мне, кажется, прямо в душу.

— Как бы не так, — и делает шаг вперед, не оставляя мне и мизерного шанса улизнуть.

-… не так… — жадные, собственнические губы впиваются в мою шею с правой, не тронутой Грэмом стороны, и проводят обжигающую дорожку поцелуев вдоль нее, задевая языком пульсирующую жилку. Под руками мужа в три тихих щелчка расстегиваются пластиковые кнопки на моей рубашке в тонкую сиреневую полоску и она распахивается, обнажая плечи и ключицы. Колин ласкает их языком, чуть прихватывая зубами и тут же зализывая места легчайших укусов. Не выдерживаю веса прижавшегося ко мне тела, вынужденно хватаюсь за края совмещенного с раковиной туалетного столика и не могу оторвать глаз от отражения в зеркале. С трудом узнаю в отдающемся ласкам партнера, кусающем губы омеге с шальными, ставшими почти черными от расширившихся зрачков, глазами, себя.

— Колин… пожалуйста… — я хочу сказать «не надо», но вместо слов вылетает полувсхлип — полустон, больше похожий на мольбу о продолжении, чем на протест.

— Наказание моё, — он все-таки разворачивает меня лицом к себе, резким движением усаживает на широкую, отделанную черным мрамором столешницу и располагается в точности между моих расставленных бедер. — Бог мести, карающий за самоуверенность, принявший облик обольстительного хрупкого создания, невыносимо упрямого, несносного и невозможного, обратившего в прах все четкие планы…

Я не успеваю ни возразить, ни удивиться странным определениям — подушечкой большого пальца муж обводит контур губ, закрывая мне рот:

— Поцелуй меня, — высказанное хриплым шепотом пожелание вызывает волну мурашек по телу и тянущее, жаркое напряжение в паху. — Если я не могу верить глазам, ушам и носу, у меня остался только один способ быть убежденным. Поцелуй меня, Хави. Покажи, что я слепой, глухой и потерявший нюх альфа, сошедший с ума от неправильно пахнущего мужа — омеги. Дай мне почувствовать твой вкус.

Колин ждет, не говоря больше ни слова. Но лицо его красноречивей десятков доводов и самых медоточивых уговоров. Не могу устоять — закрываю глаза и прикасаюсь к четко очерченным губам, позабыв про предосторожности, риски и причины, по которым мне не стоило так поступать. Как хочется забыться в сладости, силе, чувственности ощущений, пробуждающихся в моём теле с каждым новым движением губ и языка! И усилия не пропадают втуне — как только позволяю себе прикусить его нижнюю губу и слегка проникнуть языком в рот, выдержка мужа дает сбой и поцелуй становится обоюдным. Меня обдает горячей волной возбуждения и вскоре, не сдерживая стона, я непроизвольно подаюсь бедрами навстречу своему альфе, вцепляюсь руками в плечи, а затем жутко злюсь на тугой узел галстука и слишком мелкие пуговицы, которые никак не поддаются…