Ракетное утро России (СИ)

Это осталось в прошлом. И не требовать же от Оленьки, чтоб она поучаствовала в некой подобной авантюре и побывала в шаге от гибели! Поэтому Сергей просто слушал звук её голоса, шутил и вставлял заинтересованные реплики, а сам с удовольствием нырял в очаровательную атмосферу компании прекрасной дамы… И отдыхал душой.

Они посещали театры, выставки, благотворительные приёмы, балы в собрании губернской думы. Город оставался неизбежно провинциальным, не только рядом с Москвой, но и довоенной Одессой, оттого развлечений предоставлял до обидного мало.

Поэтому Сергей и Ольга подолгу гуляли, пытаясь запомнить новые наименования улиц.

- Как это оригинально звучит: к Каме спускается Проспект Камова, - однажды весело заметила она.

Был чудесный августовский вечер, они брели по зелёной бульварной аллее, разделившей стороны проспекта. Он уже успел побывать улицей Корнилова, Февральским трактом, а теперь получил имя героического лётчика, который первым на своём аэроплане прорвался к Берлину и сбросил бомбы на Рейхстаг.

Серёжа чувствовал её ручку в тонкой светлой перчатке на сгибе своего локтя, укрытого тканью лёгкого летнего кителя, и готов был поддерживать беседу на любую тему. Странно, что при всех его естественных для созревшего мужчины порывах он не искал себе знакомую вроде московской Розы и не торопил Ольгу, думая, что наступил случай, когда надёжность движения к цели важнее скорости.

- В Малороссии то же самое. Читал в газете – Екатеринослав переименовали в Днепр. В честь генерала от инфантерии Иллариона Днепра. Днепр на Днепре! Оригинально, не правда ли?

- Стало быть, Сергей Павлович, требуется срочная директива для Русской Армии и Флота: впредь на генеральские…

- …И адмиральские…

- Правильно! И на адмиральские должности назначать военных с исключительно благозвучными фамилиями. Не ровен час, какой-нибудь Пивторабатька совершит героический подвиг… И что, в Пивторабатьку Киев переименовывать?

Украинский генерал с этой забавной фамилией действительно проявил себя молодцом, что не спасло его от насмешек доморощенных остряков.

За такими беседами пролетали вечера, и Серёжа всерьёз задумался о решительном штурме цитадели со стратегическими, возможно даже – матримониальными планами, как ровное течение его жизни было нарушено по его же собственной инициативе. Лишь только Георгий начал удовлетворительно передвигаться без подпорок, Королёв предложил даме сердца познакомить друга с какой-нибудь из незамужних университетских дам приятной внешности.

Конечно, Жора – не ахти какой вариант. Лысый, не первой молодости, хромой и с тоскливым выражением на лице незаслуженно обиженной собаки. Но война с обычной жестокостью сократила число женихов. А тут – из хорошей семьи, не без шансов на наследство, образованный и интеллигентный. Ну и что, если в вальсе не покружит? Зато и не сбежит.

Добрая и отзывчивая Оленька поступила как истинная женщина: выбрала из коллег самую безнадёжную, эдакую закоренелую старую деву лет тридцати пяти. Впрочем, возраст не важен – на ней было написано «и до пятидесяти замуж не выйду, ибо не возьмут», крупными буквами выведено, как «За Одессу!» на корпусе ракеты. Елизария Поликарповна, как представила её Медынская, представляла из себя строгую даму учительского типа, застёгнутую на все пуговички до самого подбородка, а если бы таковые продолжались выше – были бы зашпилены до самого лба, подпираемого очками в простой металлической оправе. Тёмные волосы, словно сами собой, скручивались в колобок на затылке, и единственным преимуществом дамы оставалась только стройная фигура – неестественно прямая в тугом старомодном корсете и высокая, чем она выгодно отличалась на фоне мелкой Ольги, широкого Сергея и скрюченного жизнью Георгия.

Начиная с университетского бала, имевшего место первого сентября по случаю запуска учебного года, Елизария Поликарповна неизменно сопровождала Ольгу, прилипчивая как лишай, и серьёзным взглядом через очки сверлила Георгия.

Безнадёжным незамужним тоже хочется замуж.

Бал начался, когда под ярко сияющей люстрой в тысячу свечей закружились пары бывалых студентов со студентками и только что зачисленных юнцов с девицами, приглашённых офицеров с университетскими дамами. За ними семенили чиновники и попечители из губернских присутствий с благоверными, а Георгий только развёл руками – танцевать он мог, лишь стоя на месте и раскачиваясь в такт музыке. Увы, таких танцев не существует и не будет никогда. Верная долгу Елизария заступила на пост рядом с кавалером-инвалидом, всем своим видом показывая, что разделяет его беду.

Впрочем, её и раньше приглашали нечасто. Как правило – её же студенты, рассчитывавшие на поблажку на экзамене.

Королёв увлёк Оленьку в центр зала, молодая пара исчезла из виду. Проводив легконогих приятелей взглядом, Георгий обронил, лишь бы только не молчать: