Ракетное утро России (СИ)
- Автор: Матвиенко Анатолий Евгеньевич
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Ракетное утро России (СИ)». Краткое содержание книги:
- За него не волнуйтесь. В военное время и у самого фронта не до формальностей. Господин генерал-майор! Пришлите расстрельную команду.
Сергей изумлённо воззрился на Фомина.
Конечно, в особых обстоятельствах Устав армии Российской Республики дозволяет старшим чинам контрразведки учинять расправу без суда и следствия. Но сейчас не идёт бой, враг не подобрался к шлагбауму, где так долго держали «Хорх»… Он в своём уме?
- Ему это с рук не сойдёт… Мой папан… - просипело снизу, и Серёжа, человек незлобивый, подумал, что Фомину виднее.
- Твой папан огорчится и положит на могилку сына четыре ромашки.
Впрочем, полковник сам включил заднюю передачу, когда Лёнчик обделался. Горе-пилот, окончательно роняя достоинство стыдным клозетным запахом, охотно настрочил рапорт, что умышленно нарушил приказ и сбил заходящий на посадку аэроплан, надеясь заработать на этом славу. Расстрельная команда обернулась караульной и отвела бывшего золотого мальчика, с которого позолота обвалилась на глазах, на гауптвахту. На этом неприятная и затянувшаяся первая часть визита завершилась, Фомин, Королёв и Бестужев зашли в палату к раненому.
Тилль выглядел отвратительно. Его лысый череп приобрёл серо-жёлтый цвет, глаза были тусклыми.
У койки дежурил пышноусый унтер с эмблемами аэродромной службы, с револьвером и штыком на поясе. То ли сторожил больного, чтоб не сбежал на перебитых ногах, то ли охранял его от визитёров. На избавление от унтера потребовалось ещё некоторое время, а Сергей, не дожидаясь конца пререканий с аборигеном, присел у кровати и взял Георгия за руку.
- С возвращением!
- Да… Ещё с тёплым приёмом поздравь.
Фомин, наконец, выпроводил наземного авиатора.
В четырёхместной палате, украшенной узорчатыми польскими занавесками на окне, лётчик находился один, хоть часть пациентов лазарета теснилась на коридоре. Остро пахло лекарствами и сапожной ваксой. Второй аромат обеспечил изгнанный унтер.
Контрразведчик опёрся руками на спинку кровати.
- Ну, здравствуй, герой.
- Говорят, что герой – тот, кто меня сбил.
- Пришлось его немного потеснить с почётного места. Пока – на гауптвахту, дальше видно будет. Вы простите нас, Георгий Павлович. Этому разгильдяю было приказано стрелять, только убедившись, что «Кондор» летит с бомбами. Поймите правильно: вас могли раскрыть в любую секунду или даже просто заменить на другого пилота, если бы возня англичан бросила на вас тень. И «Кондор» успешно вылил бы отравляющую мерзость на головы русской пехоты.
- А чем закончилась… - начал было спрашивать Георгий, но Фомин, догадавшись о сути вопроса, оборвал его и попросил Королёва с Бестужевым на время покинуть палату. Когда они вышли, достал из внутреннего кармана сложенный газетный листок.
Раненый развернул газету и чуть не выронил её, увидев фото Элизы на первой полосе с чёрной полосой поперёк нижнего угла. Аршинный заголовок гласил про злодейское похищение и убийство известной журналистки!
Он не стал читать дальше. Фомин, умостившись на стуле, где только что сидел Серёжа, внимательно наблюдал за реакцией Георгия.
- Поговорим начистоту, Георгий Павлович. Начну издалека. Вы знаете о её юных годах, о ребёнке?
- Да…
- С её слов, конечно. Вряд ли она была с вами до конца откровенна. Про отца её ребёнка, наверно, выдумала что-то возвышенно-героическое. Вижу, я угадал, - полковник удовлетворённо кивнул. – На самом деле, её возлюбленный был обыкновенный террорист, левый эсер. Он даже не думал жениться, у этих революционных радикалов бытовали свободные взгляды на плотскую любовь. Его вздёрнули осенью семнадцатого за участие в группе, где замышлялось убийство Корнилова. И эта дурочка с «Браунингом» в ридикюле попёрлась к главе Директории. Представьте себе - в приёмную генерала сводить с ним счёты! Простите, что рассказываю длинно. Вам нехорошо?
Георгий машинально потёр переносицу.
- Отчего ж. Продолжайте. У меня раздроблены обе ноги. Врач, их собиравший, предупредил – коль обезболивающее пройдёт, станет худо. Похоже, не соврал, стервец. И так, особа, втравившая меня в эту передрягу…
- Была задержана на пороге кабинета. Внешние посты умудрилась миновать без пропуска и без досмотра. Как – никто не смог объяснить.
- Понимаю. Контрразведку заинтересовал её талант.
- Не только, - Фомин машинально достал коробку с папиросами и тут же сунул в карман, в больнице нельзя курить. Возможно, этим жестом он пытался скрыть некоторое замешательство. – Дальше я расскажу вам о вещах, о которых, быть может, говорить и не стоило. Но её смерть всё изменила.
Он ненадолго умолк.
- Вы расстроены, полковник? Это я должен рвать простыни – не смог её защитить, договориться с англичанами, слушал идиота Клауса… Или как там его на самом деле зовут?
- Внешняя разведка, Георгий Павлович, входит в ведение другого департамента, я не ответственен за их упущения. Но мы забежали вперёд, - Фомин переплёл пальцы и откинулся назад на спинку стула. – Знаете, уже столько лет прошло, когда её привели в первый раз… И я сорвался. Увлёкся, потерял голову. Был женат, двое детей… Контрразведчикам в работе с агентурой не возбраняются близкие отношения. Начальство считает, что женщины, прирученные через постель, служат вернее. Точно также наши агентессы соблазняли нужных господ. Но эта была не игра! Не просто служба. И, по странной прихоти судьбы, Лизонька ответила мне взаимностью.
- Я никогда не называл её ни Лизой, ни Елизаветой…
- Да! Элизой она стала чуть позже. Новые власти России не экономили на делах тайных, моя лучшая сотрудница не была обделена ничем. Через неё мы ликвидировали остатки левого подполья. Потом она выполняла другие задания, была внедрена в «Вольфштейн и Ко», как раз познакомилась с вами…
- …А с вами продолжала встречаться. Какой же я был дурак и слепец!
Георгий сморщился. Резь в оперированных ногах соединилась с душевной мукой.
- Не корите себя. Элиза могла обвести вокруг пальца и более искушённых. Когда пришлось отдать её разведке для миссии в Германии, я места себе не находил, писал рапорты о переводе… Потом узнал: она поставила нашему берлинскому резиденту условие: по окончании операции с «Кондором» уходит со службы и остаётся с вами, Георгий Павлович. Она предпочла вас мне – поздравляю… - полковник развёл руками и вдруг встревожился. – Что такое? Вам в самом деле плохо! Я сейчас позову врача.
- Не трудитесь. Пройдёт… Нога! И сердце…
Фомин метнулся к двери, но был остановлен полным боли голосом:
- Обождите. Боюсь, через несколько минут не смогу продолжать. Извольте закончить.
Тот вернулся к койке, но уже не присел, твёрдо глядя на влажное от испарины бледное лицо.
- В память о Лизе я иду наперекор правилам службы. Вы покинули Россию, служили государству, ставшему нашим врагом. «Кондор» и полётные документы уничтожены, второй пилот погиб, мы не предъявим миру доказательств германского вероломства с химической бомбой. По идее, я был обязан лгать, обещать вам встречу с ней и долгую счастливую жизнь, а взамен тянуть информацию о ракетной программе «Опеля».
Георгий закрыл глаза.
- Я лежу с перебитыми ногами. Не то что летать не буду, даже ходить без костылей – вряд ли. Девушка, которая любила меня, погибла из-за ваших шпионских затей. Что вы ещё хотите?
- Только одного, - Фомин склонился над раненым. – Сделайте так, чтоб её жертва и гибель не были напрасными. Вас вылечат, сделают всё, на что способны российские эскулапы. А потом – милости просим в компанию к Серёже и Евгению. Ваша голова мыслит по-прежнему ясно.
Наверно, это выглядело кощунственно: предлагать инвалиду, лишённому всего, кроме мозгов, отдать во славу Родины и последнее – свой интеллект. Но других слов полковник не нашёл.
Перед тем, как сесть в пыльный «Хорх», Фомин вдруг решил выплеснуть раздражение на Сергея.