Кто там ходит так тихо в траве
- Автор: Вольф Сергей Евгеньевич
- Год: 1971
- Язык: русский
- Год: Детская литература
- Жанр: Детская проза
Электронная книга - «Кто там ходит так тихо в траве». Краткое содержание книги:
И у других героев этой книги не все и не всегда получается сразу. Они встречают трудности и побеждают их. Они помогают друг другу. И вместе учатся побеждать себя, свои собственные недостатки. А это, конечно, самое трудное...
«Ищи себя, Громов».
И вдруг я все вспомнил. Ну конечно же, это были совсем не незнакомые слова, конечно же, я их слышал: их произнес Никодим Давыдович тогда, когда мы остались с ним вдвоем в красном уголке и он учил меня правильной постановке рук, а после ушел, и в комнату заползли две малявки, но я их не выгнал и играл прямо при них... Но что он имел в виду тогда Никодим Давыдович, когда произнес эти слова?
Кончился концерт, и начались танцы. Довольно весело было. Несколько раз я искал глазами Евгению Максимовну и Рыбкину, но ни той, ни другой не было. Я не танцевал, не умею, я просто сидел в углу на стуле, в довольно удобном месте и глядел, как танцуют другие. Особенно отличался наш Кудя. Он танцевал каждый танец, все время с разными девчонками и так здорово, что даже у семиклассников ничего не вышло, чтобы его перетанцевать. Трое ребят на электрогитарах играли довольно прилично, даже спели несколько песен, а потом Кудя один станцевал твист и ча-ча-ча, и ему здорово все хлопали, стоя вокруг него, а я потихонечку, чтобы было видно, забрался на подоконник и глядел оттуда. Оттуда-то сверху я и увидел Тому. Она, может быть, все время была в том конце зала, и поэтому я ее весь вечер не видел, я почему-то не вспомнил о ней.
Несколько раз промелькнул Бома. Краем глаза я видел, что он посматривает на меня, но как — зло, безразлично? — этого я не рассмотрел. Он тоже танцевал, как и все, веселился и хохотал басом, но, когда танец был медленный, тихий, он становился серьезным, откидывал голову назад и закрывал глаза. Танцевал он с разными девчонками, но чаще всего с малюсенькой семиклассницей, до того маленькой, что я даже думал сначала, что она какая-нибудь там третьеклашка, ну, вроде бы особо талантливая, и ее пригласили к нам на вечер, на концерт, но потом я увидел у нее на плече жетончик, вернее, бумажный такой плакатик: «7-й «Б». Ответственная дежурная вечера». Надо же. Один раз мы встретились с Бомой глаз в глаз, я тут же отвернулся (он вроде бы тоже) и стал искать в толпе Тому, но почему-то не нашел, куда-то она задевалась.
Но я еще столкнулся с ней в этот вечер, не на самом уже вечере, а когда танцы кончились и все повалили в раздевалку. Я и Жорка Питомников одевались рядом с ней и вместе вышли на улицу. И тут, когда она уже сбежала по лестнице вниз, а мы только начали спускаться, я увидел, как навстречу ей идет... Вербицкий, английский мальчик, этот белый свитер... Я не знаю, как тут выразиться, но что-то ударило меня прямо в сердце, что-то вроде большой пули, и осталось там.
Вербицкий сказал:
— Привет, Том! — И взял ее под ручку. — Ты извини, что я не пришел на ваш балаган, были неотложные дела.
— Ничего, — сказала она. — Ерунда был вечер.
— Подожди, Жорка, — сказал я, хватая его за руку, и крикнул: — Тамара!
Она обернулась, и я подбежал к ней. Пуля так и сидела у меня в сердце.
— Извини, — сказал я. — Можно тебя на секундочку?
Она подняла брови, оглянулась на Вербицкого, а он отвернулся молча, будто не узнал меня, и она отошла немного в сторону.
— Прости, — сказал я. — Можно я у тебя спрошу?
— Ну!
— Болели у тебя не так давно уши?
— Какая глупость! Ну и что? Ну болели.
— А было так, что, когда они болели, ты выходила на улицу, гуляла?
— Ну было.
— С больными ушами?!
— Ну когда полегче стало. Глупо. А что?
— А ты не была на стадионе? Не гуляла с...
— Ну, гуляла. Ну и что?
— Все, — сказал я. — Спасибо. Извини. Я очень, очень рад, что ты тогда не сумела слапать мою птичку, хотя я совершенно не сержусь, честное слово.
Я повернулся и пошел. Жорка ждал меня. Он не глядел на меня и не тронулся с места, когда я подошел.
— Знаешь... Жорка, — выдавил я из себя. — Ты что собираешься делать?
— Да не знаю, — сказал он и поежился.
— А я... знаешь, сейчас пойду, мне пройтись надо. Понимаешь... я... у меня что-то с головой не в порядке...
— Конечно, иди, Гром, — сказал он. — А я помчусь домой, попишу чего-нибудь. — Он так ни разу и не посмотрел на меня. — Ну, пока. Смотри только, не болтайся долго на ветру, лучше сгоняй в кино.
Но я не пошел в кино.
Я долго ходил вокруг искусственного пруда, пока боль в сердце не утихла немного, и пошел домой.
Мама схватила меня за руку, утащила на кухню и закрыла дверь.
— Прости меня, — сказала она. — Я все знаю. Не сердись, я звонила вашей Евгении Максимовне, я узнала в школе ее телефон и позвонила. Она сказала, что все уже знает, какой-то товарищ, кажется, Питомников, да, Питомников все рассказал ей, ты сам не стал бы жаловаться, я теперь понимаю. И она сказала, что это вовсе не твои двойки, как они к тебе попали, ей неизвестно, но она уверена, что не твои, что иначе ты бы сам сказал мне. Мне так стыдно, так стыдно. (Я стоял около нее, и меня колотило.) Когда я их увидела в журнале, я не могла думать, что они не твои, но когда ты сам сказал мне, что они не твои, я обязана, обязана была поверить тебе, даже если мне было непонятно, откуда они. Неужели ты не простишь меня?! (Меня страшно колотило.) Неужели ты никогда не простишь мне, что я позвонила Евгении Максимовне?! Прости меня!