Золотой век. Сборник классической фантастики [сборник litres]

– Ну, так и что все-таки было неладно?

– А я и до сих пор не знаю. – Том встал. – Устал я уже биться головой о стену, да и не очень-то меня волнует, что считают другие. Что-то неладно с Семеркой, вот все, что я знаю, в ней появилось то, чего не было в нее изначально заложено. Тракторов лучше этого не делают, но что-то случилось с ней здесь, на холме, когда мы рушили старое здание. И что бы это ни было, оно испортило машину. Так что продолжай думать, что тебе угодно, и сочини любую историю, какую сочтешь нужной, чтобы рассказать ее ребятам, но передай им – на Семерке работаю только я, и никто другой. Ты понял?

– Том…

И тут у Тома кончилось терпение.

– Это все, что я собирался сказать! Если пострадает кто-нибудь еще, пусть это буду я! Тебе ясно? Что ты еще хочешь?

Кипя негодованием, он зашагал прочь. Толстяк смотрел ему вслед, потом вынул изо рта сигару. И только тут понял, что перекусил ее пополам – вторая половина была у него во рту. Он сплюнул и покачал головой.

– Ну как она, Пиби?

Пиблз поднял взгляд от сварочного аппарата.

– Привет, Толстяк. Будет готова через двадцать минут. – Он прикинул расстояние между сварочным аппаратом и трактором. – Мне нужно было взять сорокафутовый кабель, – заявил он, глядя на концы проводов, свисающие с крюков на задней стороне аппарата. – Не хочу гонять машину, только ради того, чтобы сдвинуть этот агрегат, а еще больше не хочу двигать с места Семерку.

Он отсоединил верхний кабель, отбросил его и пошел к бульдозеру, разматывая кабель с руки. Полностью размотав бухту в восьми футах от машины, левой рукой он взялся за зажим, а правой потянулся к верхнему краю ножа, одновременно натягивая кабель, собираясь приподнять его над землей и закрепить зажим на ноже.

Толстяк наблюдал за действиями Пиблза, пожевывая сигару и рассеянно поигрывая кнопками на пульте электросварки. Толком не осознавая этого, он нажал на кнопку включения и шестицилиндровый мотор ответил урчанием. Затем лениво подвигал переключатели режима сварки и щелкнул тумблером генератора…

Тонкий, нестерпимо яркий, голубовато-белый луч энергии сорвался со стержня верхнего кабеля, лежавшего у ног Толстяка, и, мгновенно преодолел пятьдесят футов, отделявших его от Пиблза, который как раз дотянулся пальцами до ножа бульдозера. Голову и плечи Пиблза целую секунду окружал фиолетовый нимб, потом механик сложился пополам и упал. За спиной Толстяка раздался щелчок и вспыхнуло короткое замыкание – сработала защита и сварочный аппарат отключился, но было поздно. Семерка молча, на неработающем моторе, откатилась назад и остановилась, столкнувшись с катком.