Вологодские заговорщики

Гаврюшка, не понимая, к чему клонит дед, рассказал, как проверяли его способность к внятному чтению, как впервые мыл полы в алтаре и в ризнице, как бабка Анна учила выжимать тряпку. Увлекшись, поведал, как чинил малый поплавок в лампаде перед образом Николы-угодника и как отец Памфил застал его за возней с кадилом — правда, с пустым, без угольков. Гаврюшка учился взмахивать им, как это делал отец Памфил, обходя храм и словно бы благословляя склонивших головы прихожан сизыми облачками душистого ладанного дыма. Добрый батюшка не ругал, только посмотрел укоризненно и отобрал кадило.

— А что было потом? — спросил Деревнин.

Гаврюшка в своем повествовании дошел до того дня, как после утренней службы сбегал на колодезь и притащил в храм ведро ледяной воды. И тут он замолчал.

— Ну что же ты? — спросил дед.

— И я понес воду в алтарь, поставил там, чтобы постояла… и согрелась… хоть немного…

— Когда ты нес воду, случилось что-то, о чем ты не хочешь говорить. Вот те крест, что бы ты ни натворил — ничего тебе за это не будет. — Деревнин перекрестился.

— Да, не будет! Знаю я, как это — не будет! Опять заругаешься, будто я на нее напраслину возвожу, да и дашь подзатыльник!

— Так, так… И ты не хотел, чтобы я ругался? Но кому-то же ты все рассказал?

— Матушке.

— И что матушка?

— Велела ничего тебе не говорить. Сказала — они-то помирятся, а ты во всем останешься виноват!

— С кем это я помирюсь?..

И тут Деревнин все понял.

— Ты видел в храме мою Авдотью! Она тайно от меня туда пошла. Ведь так?

— Так…

— И отчего этот богомольный поход должен был быть от меня скрыт? Она там с кем-то встретилась? С каким-то молодцом? — Деревнин вспомнил, что Авдотья не желала идти с ним под венец, что был у нее вроде другой жених, но родители приказали — деваться ей было некуда.

— Ни с каким молодцом, а с нашим певчим Матвеем!

— Еще того не легче… — пробормотал Глеб. Матвея он знал по церковным делам и знал также, что этот детина отродясь не бывал в Москве, Авдотья же, как он понял, отродясь из Москвы не выезжала.

— И что Матвей? За руку ее брал? Шептался с ней? — продолжал Деревнин, уже не на шутку сердясь и негодуя.

Как-то показал ему знакомый священник некое писание, названное «Списком исповедных вопросов». Деревнин читал и ужасался: там такие стыдные вещи были, о каких он и помыслить не мог. Когда же дошел до вопроса, не совершала ли исповедуемая совокупления с иереем в храме Божьем, то чуть навеки дара речи не лишился. И тот священник сказал: раз есть вопрос, стало, такое случалось иногда. «Список» этот Деревнин надолго запомнил — и вот теперь память его подсунула.

Деревнин искренне полагал, что женщина, познавшая близость, может ради этакой сласти за считаные мгновения сговориться с незнакомым молодцом. Тем более — знал, что Авдотья давно брачных радостей не получала.