Разрыв не по шаблону

— Не думаю, что это имело такое уж… большое значение, — бормотал он, жадно заглядывая в сияющие вдохновением Ленкины глаза.

— Что ты?! А знаешь, что духи, которые готовят из одних и тех же цветов, но собранных в разное время, имеют разные запахи? А синтетические определенной марки всегда пахнут одинаково?

Теперь Алексей копал в интернете и об ароматах. И знал уже о Клеопатре… и еще много чего. А еще он получал нужное образование и работал… работал, и рад был радоваться (каламбур) уже тому, что выкроил время, чтобы подольше побыть с женой.

— Хватай её и в роддом скорее, — озабоченно хмурился отец, — оно, конечно, хорошо — всё это… Ты из куклы человека, можно сказать, сделал и за это поклон тебе — мужик! Но ты для неё живешь, Лёша, а когда уже она для тебя станет? Заземлить её нужно, напомнить, что не Клеопатра она… Детей вам пора, а то я могу и не дождаться. А?

Мысль эта поселилась и в голове Алексея, она показалась очень своевременной, потому что Лена отдалялась от него. Ему все чаще казалось, что эта её одержимость работой есть что-то болезненное и даже ненормальное. Повторялась та же история, только не с детской модой, а с духами.

Лена стала не только популярна — популярность это просто дань моде. Она становилась известна и это уже была дань её заслугам. Популярности и денег ей было мало, успех она понимала иначе — известность и слава. И внешность способствовала… А Лёшка постепенно и неумолимо терялся… терялся на фоне всего этого. Или не он, а его теряли, переставая нуждаться и это становилось всё заметнее. Тогда он, как и Ленкин отец, заговорил о детях, на что получил ответ, который слегка огорошил его:

— Ты нормальный? Действительно хочешь растянутое пузо и грудь, сраные пелёнки вместо духов, дикие вопли и бессонные ночи? Мне двадцать восемь, дорогой, и я не для того выходила замуж.

— А для чего? — осторожно уточнил он.

— Не важно, — пошла на попятную молодая жена.

— Лена, а для чего тогда? Я думал — по той же причине, что и я, то есть по любви.

— Это само собой, но детей пока не будет. Потом, ладно? — ластилась она.

А он, ошарашенно вникая в явный и скрытый смысл её слов, первый раз не почувствовал в себе отклика. И впервые ощущал какое-то неудобство и неловкость, принимая её ласки. Улавливал фальшь, как она — едва слышный аромат. Такой… тщательно скрываемый, тончайший нюанс неискренности и неестественности. Да просто! Он будто со стороны увидел, как искусно им манипулируют, используя все подручные средства — красоту, ум, талант к игре и его любовь тоже — как средство.

Нет, он не разочаровался сразу же и не перестал любить в тот же миг. Просто открылись глаза и стали видеть всё, как оно есть. И семейная жизнь потекла «на автомате». Позавтракав, расходились по работам. Где-то там обедали. К ночи возвращались в чисто убранную домработницей квартиру и ужинали тем, что она приготовила. Душ, спальня… В общем и целом, неплохо жили — и вечером было о чем поговорить, и в спальне не только спали. Больше ничего не выясняли и не предъявляли, словно поговорив тогда, поставили точку. На чём и насколько жирную — ещё предстояло выяснить.