Разрыв не по шаблону
- Автор: Шатохина Тамара
- Серия: Мужские измены #4
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Разрыв не по шаблону». Краткое содержание книги:
Здесь у нас история главной героини и еще двух женщин.
«Первое дурное» для Алексея схлынуло не скоро…И он был заточен на счастливый брак. И как мужик, глава новой семьи, просчитал все за и против, и «за» сильно перевешивало.
По прошлому опыту он знал, что бедность семейному счастью не способствует, потому что не всех она сплачивает и мобилизует на поддержку и бережное отношение друг к другу. Им с Леной бедность не грозила. Этот негативный фактор исключался.
Семейный опыт родителей жены говорил о том, что должна быть общность интересов или хотя бы заинтересованность друг в друге, а не только постель и сосуществование рядом. Алексей учёл и это. Пчёлами Лена не заинтересовалась, но она — искусствовед? Хорошо — во время ночных бдений в качестве дежурного администратора он штудировал труды о живописи, музыке и скульптуре, заучивал имена композиторов и знаменитых художников. Старался быть в курсе последних выставок, концертов и премьер, и внимательно изучал рецензии на них, чтобы уметь поддержать разговор о предмете. Это не было ему в тягость и воспринималось, как самообразование и повышение культурного уровня.
Он тянулся изо всех сил, стараясь соответствовать и быть интересным для Лены. Потому что так и не понял — почему она выбрала именно его, вдруг обратила внимание и стала дарить его ему, явно показывая, что он нравится? После свадьбы он поверил в свое счастье, а вот понять так и не смог. Но сразу было ясно, что у них тот самый случай, когда один любит, а второй позволяет себя любить, и его такой расклад пока устраивал. Хватало уже того, что Лена разрешила быть рядом и щедро отдавала себя. Он верил, что со временем всё будет и для этого работал над собой.
И начал он это делать еще когда пообещал богатому дядьке в машине с водителем, что завяжет с матом. Отец часто выражался в сердцах, а когда их с мамой не стало, Алешка почувствовал себя страшно одиноким и очень самостоятельным — взрослым. Потому что и горе ему досталось огромное, которое впору снести только большому и сильному. Мат казался самым ярким и пока единственно доступным для него показателем взрослости — в селе яростно матерились почти все мужики.
— Мат — от косноязычия, — коротко отметил дядька, предложивший называть себя дядей Романом. Ответ «Да ну, нах…», произнесенный подрагивающим от слез детским еще голосом, его не устроил.
— Что такое косноязычие, знаешь? — поинтересовался он, — не знаешь… Тогда так, — задумался и объяснил, как мог: — Когда по речи определяешь кто перед тобой — человек или быдло. Понятно? Человеком можно и нужно оставаться даже в немыслимых трудностях. Это касается не только мата. Ты знаешь, например, что директор городской хлебопекарни в блокадном Ленинграде умер от голода? Умирать возле еды голодной смертью и не украсть ни крошки было намного труднее, чем вот тебе не материться сейчас. Поэтому давай… начинай с малого. Пока это единственный твой недостаток, Алеша — скудный словарный запас. Нет у человека слов или не хватает времени, чтобы грамотно выразить свою мысль, вот он и изъясняется грубыми возгласами.
— Мой папка был не косноязычный! И не быдло! — взвился мальчишка.
— С этим, может, я и перегнул. А твой папка… у него была трудная жизнь, а мат, бывает, только на миг делает её легче, но не улучшает, согласись? Пока ты ещё не взрослый, я постараюсь, чтобы причин материться у тебя не было. И ты постарайся, чтобы при разговоре с тобой все понимали, что ты из достойной семьи. И просто время для нее было трудное… Не педагог я, Семен Степаныч, совсем не педагог… да и не оратор тоже, — пожаловался тогда Спиваков пожилому водителю.
— Да нет, нормально, — хмыкнул тот, — я все понял. А вот как Алексей — не знаю.
— Понял и я тоже — не хуже вас, — обиделся мальчик, — мамка по губам била за матюги.
— Ну, это крайняя мера. Мы постараемся без этого. И без мата. А то у Ленки уши завянут, я уж не говорю о Львовне, — хмыкнул мужчина, — обещаешь попробовать?
— Ладно…обещаю, — ради того, чтобы не завяли Ленкины уши, Лешка готов был на многое.
А потом было то — дурное… совсем дурное. От Ленки его несло… сносило от всего в ней, вело… от ее вида, запаха, от чувств, которые поднимались в нем из немыслимой глубины — немыслимые. После свадьбы в нем сразу же проснулся ярый собственник с психологией дикаря — мое! В пещеру! И там — любить ее до своей и ее полусмерти, до усталой дрожи в конечностях, до невидящих глаз! Потому что в них была только Ленка. Тогда он под пытками не смог бы рассказать, даже что ел или пил в этот день. Все мысли — с ней и о ней.