Ракетное утро России (СИ)
- Автор: Матвиенко Анатолий Евгеньевич
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Ракетное утро России (СИ)». Краткое содержание книги:
- Н-нет…
- Во-вторых. Если, не дай Бог, британцы узнают, что прихватили русского резидента, ей наверняка конец. Извинятся – мол, на момент её ликвидации не знали, взяли заложницей ради шантажа вражеского лётчика, устранили как нежелательного свидетеля. Поди проверь. На самом деле подвергнут самым изощрённым пыткам, выведают всё, что она знает, и только тогда убьют, - он положил руку на плечо Георгия. – Это разведка. Вы печалитесь, что оцарапали нос их человеку, они без малейшего смущения прикончат всех нас. Такие законы у невидимой войны. Привыкайте.
Отмыв следы крови, Георгий ехал домой. Пальцы дрожали на руле.
В детективных романах о похищениях людей иногда советуют врать похитителям: заложник мне не так уж важен. Но Клаус говорит – её всё равно попытаются ликвидировать, хотя бы как ненужного свидетеля.
Значит, всё зависит от его умения торговаться. Но он никогда не упражнялся в этом умении!
Потом посетила другая мысль, неприятная. Впрочем, в этот вечер других не водилось.
Насколько Элиза действительно дорога ему?
После той бурной ночи они спали в разных постелях. Как такового выяснения отношений между ними не произошло. Она рассказала, как была завербована контрразведкой – из-за близких личных отношений с штабс-капитаном Фоминым, позже он вырос в звании и должности. Не могла быть до конца любезной с Тиллем, потому что это помешало бы выполнению другого задания. Какого? Ему лучше не знать. Потом получила добро сманить его в Германию через связи конторы «Вольфштейн и Ко» с концерном «Адам Опель ГМБХ». На жаргоне разведки, внедрила его во вражеский лагерь втёмную, получая там львиную долю информации из первых уст.
- Но почему тогда часто исчезала? – спросил обескураженный любовник.
- Потому что были и другие задания.
Они беседовали в той гостиной, где через неделю пролилась кровь. Элиза сидела строгая, в закрытом сером костюме. Теперь она даже переодевалась не на глазах у Георгия, хоть он тысячу раз видел её одетой, полуодетой и совершенно голой.
- Я озвучу вопрос, что вертится у тебя на языке, но ты не можешь произнести его вслух. Связывали ли меня с тобой какие-то личные чувства или то была просто работа?
- Ну… я…
- Ответа на него не получишь. Иногда думай и отвечай себе сам. Одно скажу точно – до возвращения в Россию между нами ничего не будет.
И ни малейшей гарантии, что близость возобновится на Родине.
По закону «…потерявши – плачем», Георгий вдруг начал страстно желать её, в самом плотском, пошлом смысле, хотел просто повалить на кровать и ворваться в сладкие дебри как в прежние времена… Но один только суровый взмах ресницами отбивал у него всякий запал предпринять авантюру.
И, тем не менее, просто так бросить Элизу на съедение британским волкам он не мог.
«Опель-Империал» притормозил у ограды дома. Взявшись за створку ворот, Георгий заметил на снегу следы колёс.
Входная дверь была не закрыта, тело исчезло.
Тщательно заперев дверь изнутри, Георгий в одиночестве вылакал целую бутылку коньяка без закуски и уснул не раздеваясь.
Глава десятая. Противоядие
Вечер, когда Сергей Павлович беззаботно гулял с Ольгой по вечерней Перми, был последним спокойным перед неделями сумасшедшего мозгового штурма.
Для начала всех без исключения, вхожих в конструкторские залы и экспериментальные цеха Мотовилихинского полигона, перевели на казарменное положение и лишили всякой связи с внешним миром, включая невозможность предупредить госпожу Медынскую, что не придёт как обещал. Потом огорошили заданием: срочно создать реактивный перехватчик или противовоздушную ракету с возможностью поразить вражеский аэроплан на высоте четырнадцать тысяч метров, летящий со скоростью шестьсот километров в час!
- Женя! Не бывает такого, - поделился сомнениями Серёжа.
Бестужев, имея собственный кабинет, большую часть времени проводил у кульманов или в цехах.
- Значит, бывает. И чует сердце, это тот самый гросс-флюгцойг «Кондор», о котором взахлёб писали их газеты, только усовершенствованный.
- На «Опеле»… Где наш Жора.
- Уже не наш и не Жора, а герр Юрген Тилль, представитель германской нации и той же авиапромышленности, что выпустила аэропланы, бомбившие Одессу, мой друг.
Рука, машинально чертившая на листе ватмана непонятные линии, сорвалась вниз, окончательно испортив этот лист.
- Не верю! Как он мог? Нормальный же был мужик. Свойский.
- Деньги, бабы и война меняют людей. В случае с Жоркой – скорее баба. Ты хоть помнишь свою еврейку-зазнобу московских времён? У меня-то в голове все перепутались, может, и не узнаю, когда встречу.
- Не-е-е… Роза Соломоновна – отдельная страница в моей жизни, и, поверь, не самая худшая.
Сергей вдруг понял, что не может представить её лицо, как и девушек, бывших предметом мимолётных петроградских увлечений. Их упрямо заслонила едва знакомая Оленька Медынская.
- Но вряд ли по ней страдаешь, да, офицер? А Жора бросил всё и умчался с ней в другую страну. Ты бы ради бабы уехал в Германию делать ракеты против нас? Вот и я говорю. Люди разные. Ладно, хватит о юбках. О главном что-нибудь надумал? Хотя бы в порядке бреда?
- Ничего толкового, Евгений. Сроки малые, аэроплан за краткое время не осилим. Совершенно иная аэродинамика, у нас даже труб на такую скорость потока не сыщешь. Перехватчик должен дать семьсот-восемьсот километров в час! Ну, и у турбинщиков пока дела не ахти.
- Да, - согласился Бестужев. – Парни рисуют эскизы малого ракетного аэроплана, на килограмм горючего два кило окислителя.
- Всё это на пользу. Пригодится, когда появится турбинный двигатель. Но нам нужна ракета. Быстро, из того что умеем и знаем. И, главное, эта ракета должна попадать в цель на четырнадцати километрах!
- Даже обнаружить-то её заранее никак. Чтоб запустить ракету точно, мы должны столь же точно обнаружить цель километров за двадцать. Всё, закрываем тему.
- Не торопись, начальник. Лучше скажи – в Пермь можно выбраться?
- Не знаю, - покачал головой Бестужев. – Опричники свирепствуют. А зачем тебе?
- Помню, читал… Вспомнить не могу. Библиотека нужна, хорошая.
- Ну, в губернском городе вряд ли лучшие. Разве что в Петроград или в Москву телеграмму дать. Да не томи, говори.
Карандаш Сергея начал выводить на исчёрканном ватмане странный рисунок – из точки разбегались какие-то закорючки и летели к карикатурному силуэту аэроплана.
- Фирма называлась, м-м-м… Проклятый склероз… «Хюльсмахер», вроде бы. «Хюльсмайер и Маннхайм» - вот как. Наверное.
- И что? Не молчи! Сейчас ударю, не посмотрю, что офицер.
Бестужев поднял метровую линейку, словно действительно собрался врезать, но подчинённый даже не обратил внимания.
- Они придумали странный прибор. Ещё до Мировой войны. Телемобильскоп. Без вакуумных ламп, представь, вообще без всякой сложной современной машинерии. Он улавливал отражённую радиоволну от металлического предмета. А какой предмет будет двигаться на высоте четырнадцать тысяч?
- Серёжка! Ты – гений.
- Знаю, - скромно ответил тот. – Но это только малая часть проблем. Допустим, мы знаем, кула летит «Кондор». Но он же, собака, повернуть может! Да и точно в пысю ему не попадём. Стало быть, заряд должен быть огромный, в сотню кило, чтоб шрапнель разнесла всё вокруг метров на сто.
- Фантастика…
- Погоди ещё. По-хорошему, той ракетой управлять надо. С земли. Провод к ней не протянешь. Остаются те же радиоволны.
Бестужев взял другой карандаш и начал чёркать на бумаге.
- Два телемобильскопа… Тьфу… Слово-то какое!
- Другое придумаем. Зачем второй?
- Один следит за целью, другой за летящей ракетой. Так, ещё радиостанция передающая. В самой ракете станция приёмная. Да плюс устройство, что все эти премудрости заставит работать вместе. Серёжа, по нам писхушка ещё не плачет? Или это будущее зовёт?
Сергей оттянул ворот форменной рубашки, словно тот сдавил его крепкую шею сильнее обычного.