Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
Поело семейного ужина, когда Зина улеглась и затихла в спальном купе, Серго тоже прилег, но уснуть не смог. С наслаждением вытянувшись, отдыхая, поглядывал то на плотно занавешенное окно, то на уютный свет голубоватого ночника в потолке, то на стопку журналов «Новый мир» — с первого по седьмой номер за прошлый год — с недочитанным продолжением романа Алексея Толстого о Петре. Нет, никак не спалось. Вновь думал, думал, не остыв от возбуждения прожитого дня. Хорошую речь вы произнесли, товарищ Орджоникидзе, но… Кроме рекомендаций подметать и призывов подтянуться, что еще в ней? Не густо. Со временем, возможно, будут научные системы управления, а пока… Ерундовина — болтовня о том, будто Ильич рассчитывал строить социализм на энтузиазме. Не «на», а «при помощи» — есть разница.
Осторожно встал, подобрал сползавшее с постели жены верблюжье одеяло в безупречном, как всегда, пододеяльнике-конверте, невольно коснулся ее теплого плеча. Не одеваясь, вышел в коридор.
Наверняка Зина слышала, как он выходил, но притворилась, что спит: привыкла к его ночным бдениям, участившимся с годами, считает, грешно мешать, сочувственно полагает: как бы он ни нуждался в отдыхе, размышления — для него целительны, и нет большей радости, чем обуздать стоящую мысль. А ведь «стоящие» приходят чаще всего во время бессонницы. И еще: замечено ведь, что при страшнейших бедствиях и потрясениях исчезают многие болезни. Во время голода и гражданской войны не было язвы кишечника, заболеваний сосудов. Врачи, которые не щадили себя в борьбе с чумой и холерой, сами заражались очень редко. Верно, страстная работа на благо других поднимает устойчивость организма? Не зря же Теннисон советует: «Дерзать, искать, найти и не сдаваться». Спасибо, Зина. Спасибо, дорогой Сергей Петрович Федоров, за жизнь.
Бесшумно задвинул дверь и, мягко ступая по коридорному половичку, пробрался в столовую. В просторном, освещенном заводскими всполохами салоне окна не были зашторены. И без труда просматривались редкие мутные звезды на весеннем небе, фонари цехов, сигнальные — зеленые, красные — огни бакенов и буксиров на Волге. Опершись на трубку полевого телефона, включил настольную лампу, соединенную с городской электрической сетью, достал из выдвинутого ящика блокнот-бланк, с которым ходил по заводу:
«СССР Председатель Высшего Совета Народного Хозяйства Москва, пл. Ногина, Деловой Двор, 1-й подъезд, 2-й эт. Тел. 2-81-30». Прочитал записи:
«…За первые восемь месяцев 6000 поломок при наличии 3000 станков. Командный состав не руководит, а является свидетелем. Темп — суетня. Проектная мощность — 144 трактора в сутки. За шесть месяцев 1930 г. — всего 1002!!! Программа января, февраля, марта 1931 — тоже не выполнена!!!»
И все же главное звено не только, а может, и не только в технологии или организации — весь уровень жизни в стране предопределяет ход Сталинградского конвейера… Подъем уровня жизни… Что это такое? Побольше хлеба да ширпотреба — и точка? Ан запятая. Что за ней? Все. Сознательность и культура. И отношение к труду. И нетерпимость к хулигану, лодырю, хапуге, пьянице. И разумное отношение к собственному здоровью и здоровью других. Полноценное питание, красивая одежда, мебель, хорошие магазины, прачечные. Кинематографы, театры, музеи, стадионы, курорты. Все, все упишется в эту строку и даст цивилизованность, которой так недостает для исправного хода Сталинградского конвейера.
Сколько времени потребуется на это — год иль век? Леваки уверены, что можно взять эту крепость с наскока. Но мы внесем свое в мировую культуру отнюдь не так, как представляют леваки, те же троцкисты, предлагавшие расколошматить «буржуазные» дворцы и заводы Питера в щебенку, чтобы построить гидростанцию на Волхове. И не так, как правые, откровенные шовинисты: кричат, будто бы Россия изберет какой-то особый путь. А какой? Никто не простит нам, ежели мы отречемся от буржуазной культуры как от ереси и примемся строить свою собственную на «чисто пролетарских началах». Без опыта Петра, Путилова и Форда, без достижений Крупна, Тейлора, Лебедева, Яблочкова, Менделеева, Эйнштейна… Никому в голову не приходило во время гражданской войны отказаться от буржуазных пулеметов, броневиков, аэропланов. А теперь — извольте радоваться! — «Скинем Пушкина с парохода современности». Никто, не имея специального образования, не возьмется за хирургию. А специалистом по культуре объявляет себя всякий, не успевший доказать противного, пускай, мол, буржуазными достижениями пользуется буржуазия, а мы будем изобретать все сами, колесо — пусть квадратное, но свое.
В первом году пятилетки в РСФСР на сто жителей было сорок три неграмотных, в Соединенных Штатах и Франции — шесть, в Германии — ноль целых четыре десятых…