Электронная книга - «Притворись, прошу! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Интересно нынче живет молодежь… — пробормотал врач.
— …Если это мальчик, — погладила Никки живот, — я пожизненно буду молиться каждый день перед сном, чтобы он не унаследовал от тебя такие черты…
Ох, Никки, Никки… Я вот больше беспокоюсь, что такие черты унаследует девочка…
***
После сдачи крови в соседнем кабинете мы с Никки попрощались будто добрые друзья, хотя еще пять минут назад она, окунувшаяся в былую обиду, прожигала во мне глазами дыру. Никки вернулась к доктору, огорошенному моей бурной личной жизнью, чтобы заодно пройти традиционные женские тесты, вдаваться в суть которых я не хотел. Сара встретила меня возле кресел, с материнской жалостью осмотрела сгиб руки, чуть ниже которого я прижимал и так зафиксированную пластырем марлю: нечасто мне приходится бывать у врачей и тем более сдавать кровь; в сжимающейся от стресса черепной коробке засела фантазия о том, как я на секунду отпускаю марлю — и кровь из проколотой вены начинает бить фонтаном по белым стенам!.. Жутковато… Пожалуй, еще минут двадцать так похожу…
Бледность моего лица и синюшность внезапно нарисовавшихся мешков под глазами встревожили Сару не на шутку, так что выйдя из клиники, мы направились в ближайшее кафе. Сара шла впереди, неся мой блейзер, и только она не смотрела на меня как на наркомана в ломке, готового вылизывать всем подряд ботинки ради дозы: бледный, сутулый, взъерошенный, шатающийся, потирающий пальцами место «инъекций»… Я без лишних эмоций могу лицезреть свою кровь на кулаках противника или на асфальте, щедро сплюнутую в разгаре драки, но наблюдать, как ею наполняется пробирка… только врагу и пожелаешь…
Мы заняли столик, огороженный с двух сторон высоченными кашпо, а с третьей — широким окном, выходящим на людную улочку. Вся мебель, стены и пол были оформлены под темное дерево, с коими резко контрастировала сочная зелень в кашпо, скрывших нас полностью, как и других немногочисленных посетителей в их уютных «кабинках». Не глядя в меню, я заказал мясо — и побольше! Сара попыталась ткнуть пальцем в винную карту, но я уговорил ее ограничиться кофе, к которому она взяла кашеобразный итальянский десерт.
— У меня к тебе серьезный вопрос, — произнесла Сара, как только официант отошел от нашего столика.
— У меня к тебе тоже.
— Я — первая: почему ты позвал в клинику меня, а не Отиса? Почему Никки не знала об Отисе? Разве вы не должны были кратко обсудить личную жизнь друг друга, раз у вас будет общий ребенок?
— Это больше, чем один вопрос, — болезненно улыбнулся я, сцепил руки в спасительный замок — и даже не заметил, что отпустил, наконец-таки, марлю. — Я не попросил Отиса быть моей поддержкой по многим причинам: он обязательно развел бы разговоры по душам на пустом месте, сам бы сидел с унылым лицом!.. Он, представляешь, подумал, что я женюсь на Никки, раз она залетела.
— Я бы удивилась, если бы он полагал иначе, — просияла Сара теплой полуулыбкой в никуда. Во время зависшего над столиком молчания официант принес ей кофе, оповестил, что десерту необходимо разморозиться, а моему мясу — приготовиться, и вновь удалился. — Отис из вымирающего типа мужчин, Кэмерон. Он — человек чести, человек слова. Не воспринимай как оскорбление, но если б не твое влияние, он бы никогда не помыслил о групповухе с «троюродной сестрой» своего друга…
— Да он и не думал, это все я…
…и ведь действительно. Когда требовалось сымпровизировать и как можно скорее и правдоподобнее солгать, Отиса посетила мысль о роли моей сестры для Никки, а меня, животное, удовлетворила похабная идея… Весьма показательно.
— Я, несомненно, многое не понимаю в отношениях двух мужчин, — продолжила Сара, — но меня все время не покидало ощущение, что ты стыдишься чувств к Отису и его самого… Думаю, он и сам сделал тот же вывод, исходя из твоего поведения, даже языка тела.
Звон миниатюрной ложки о белизну чашки заменил диалог, и я, откинувшись на скрипнувшую спинку двухместного дивана, погрузился в бессмысленную слежку за мелькатней прохожих. Сознание катилось назад по линии времени и разбивало один живой стеклянный мираж за другим: сколько глупостей я говорил Отису, игнорируя очевидное, как часто отталкивал и ранил, сам того не замечая?.. Что я сказал ему в больнице после спасения от утопления?.. Что мне интересно, как это — сунуть член в рот столь чистого человека?.. Как после подобного, вдобавок с репутацией ветреного кобеля, я могу обижаться на недоверие Отиса? Все мои ранние попытки соблазнить его продиктовывались любопытством — то же было и с Ларри, но между ним и Отисом для меня — пропасть… Вот только это ничегошеньки не значит, если я не могу донести до Отиса свои мысли и чувства…
«Животное…» — раздался его голос в гулкой непроглядной глубине разума, и я напряженно выдохнул, обхватив себя за локти. Не стыдиться Отиса — но как?.. Вернее… себя не стыдиться…
— Я ни на что не намекаю, — постарался я аккуратнее войти в ледяную воду, — но для распития вина без компании в полдень должна быть причина.
— И это мне говоришь ты? — по-доброму ухмыльнулась Сара.
— Я вот решил отныне пить в меру: вчера и сегодня — ни капли!..
…заменил алкоголь спермой Отиса, так и не встретившегося со мной (после рандеву в туалете) за ширмой деловых встреч — реальных ли?..
— Так и тянет сказать: «Давай выпьем за это!» — сверкнула зубами Сара, однако яркая, как вспышка, эмоция опала осенним листом. Сара сделала вдохновляющий глоток приятно горячего кофе и пожала понуренными плечами. — Я обычно не позволяю себе выпивать… Просто в последнее время это мерзкое ощущение… знаешь, как когда тебе хочется что-то — или кого-то — так сильно, что и не думая об этом, ты чувствуешь пустоту у сердца, которую необходимо заполнить хоть чему-то другим, потому что оставить все так, как сейчас, и просто жить дальше — невыносимо…
Бездумно пить от невозможности получить того, кто тебе нужен?.. Почему эта мысль мне настолько близка?..
— …Но это бессмысленно — опять заводить отношения, — больше себя, чем меня, уверяла Сара. — Мы с Гэвином расстались, потому что в моей жизни — и в голове! — был бардак. С тех пор ничегошеньки не изменилось, так что глу…
— Нет, не глупо! — перебил я ее, и Сара ответила мне благодарным солнечным взглядом. — Вы с Гэвином расстались, потому что Гэвин был козлом! Это не значит ничего. Вы с Отисом больше не связаны браком с личностной точки зрения, и ты имеешь полное право сблизиться с тем, кто подходит тебе. Не позволяй чужим словам и поступкам вставать на пути к твоему счастью.
О столешницу тихо стукнула тарелка: словно послушного пса, меня наградили заказанным мясом, а Сару — утешили десертом. Я накинулся на еду и пропихивал в горло куски мяса, покрытые пикантным соусом, до тех пор, пока желудок не перестал ныть. На тарелке осталась половина порции — и только тогда я вернулся к небезынтересной беседе.
— Ну и кто привлек твое внимание?
Будто школьница, Сара уткнулась носом в вазочку с десертом, пряча обаятельную улыбку и сверкнувшие влюбленностью глаза, следом завела за ухо прядку.
— Помнишь… врача?..
— Боже, не из этой же клиники?! Ему ж под семьдесят лет!..
— Да нет, конечно! Педиатра! Того, что Рину осматривал и тебе помог во время приступа паники!
— А, тот странный, с плюшевыми медведями…
— И ничего не странный, — улыбнулась Сара оконному стеклу, позволив остаткам кофейного пара обдать подборок. — Он добр к Рине — мил в принципе с пациентами, мне при каждой встрече делает комплименты — хвалит одежду… Он напомнил мне Отиса в юности, когда мы с ним только-только сошлись. Такой же обходительный…
— Так пригласи его на ужин.
— Что? Нет! Не с места же в карьер…
— Сара, ты слишком долго была замужем, — изрек я, заговорщицки склонившись над столом и макнув галстук в соус, размазанный по тарелке. — Прошли те времена, когда девушка могла только строить глазки да ждать, когда же ее пригласят. Ты — красивая, сексуальная, умная, уверенная женщина, которая должна получать то, что хочет, своими силами. Потому что такой теперь мир. Равенство полов! Хочешь педиатра — пригласи его в ресторан.