Властители душ: Иисус из Назарета, Мухаммед пророк Аллаха

Мухаммед тут же приказал позвать Али к себе и попросил молодую супругу принести для пришедшего ячменную кашу и финиковое печенье. Аиша выполнила просьбу очень неохотно и если бы не любопытство вообще не стала бы угощать Али.

— Я очень рад, Али, что ты благополучно добрался сюда, — сказал пророк, и в этот момент он действительно так думал, даже если за прошедшие дни и недели ни разу и не вспомнил о юноше.

Али улыбнулся, однако его лицо настолько исхудало, что улыбка на нем казалась гримасой. Молча начал он с жадностью проглатывать поставленные перед ним кушанья.

Маленькая Аиша удивленно наблюдала за ним, склонив голову набок. «Ты голоден», — установила она.

Али кивнул, не отвлекаясь от еды.

«Ты долго путешествовал?»

Снова то же немое кивание. Мухаммед хотел сказать молодой жене, чтобы она оставила гостя в покое, но потом передумал. Было так мило смотреть, как хрупкая ребенок-женщина семенила туда-сюда и глазела на гостя, как на невиданную птицу.

— А где животное, на котором ты приехал?

— У меня его нет, — ответил Али с набитым ртом. — Я пришел пешком.

— Ах! — даже неопытная Аиша имела представление о том, что это означает: без верблюда и даже без осла, совсем одному, без бурдюка с водой за спиной путешествовать по пустыне. «Если бы тебя не направил Бог, — сказала она с глубоким почтением, — ты никогда не дошел бы сюда…»

Али пожал плечами: «Разумеется, такова было воля всевышнего. Иначе я просто погиб бы».

— Ты действительно проявил большое мужество, Али, — похвалил пророк.

Но и эти похвальные слова проскользнули мимо молодого человека, и ничего в усталых больших глазах не отразилось:

— Скажи мне сначала, перед чем нужно чувствовать страх, так как все равно все, что происходит, является волей Аллаха. Только мужество неверующего можно хвалить.

Пророк смотрит на него, пораженный. Несмотря на набожность, проскальзывавшую в словах Али, он почувствовал себя не удовлетворенным этим:

— Ты говоришь так, как будто для верующих не такая большая заслуга преодолевать страх. Конечно, на все, что происходит есть воля Аллаха, и все же мы стремимся к счастью и благополучию. Смотри, чтобы слова твои соответствовали и действиям. Воля Божья могла бы исполниться над тобой и в Мекке, и все же ты сбежал в Ятриб!

— Да, — сказал Али равнодушно и вытер пальцы о свои ноги. — Всякая собака бежит к своему хозяину… — И после недолгой паузы добавил: — Я уже поел. Позволь мне теперь пойти спать…

Мухаммед, несмотря на то, что рассердился из-за странного поведения племянника, предложил ему подушки и ковер в своем доме.

Али покачал головой: «Я привык спать под открытым небом, — сказал он. — Не волнуйся обо мне».

Когда Али покинул дом пророка, он не сразу стал искать себе место среди нищих под крышей из пальмовых листьев, а медленно пошел по переулку до маленького садика финиковых пальм богатого Убайи. В его разуме уже не так много места для мыслей, однако мыслит он основательно. Вот и сейчас он — как и в одинокие дни своего побега — вызвал в памяти последние часы, проведенные в доме Мухаммеда в Мекке, когда он. надев зеленый бурнус пророка на свои плечи, обеспечил побег Мухаммеда и Абу Бекра. Если бы тогда обман обнаружился прежде чем он, Али, смог спрятаться и — кинуть город, не сносить бы ему головы.

В эти часы юноша чувствовал бесконечное одиночество. Его народ относился к нему враждебно, семья уезжала, а те двое, которые были обязаны ему спасением, вряд ли хотя бы на минуту вспомнили о нем…

Мальчик Али идет по пустыне, прячется от шпионов, отдыхает в тени в самые знойные часы, продолжает свой путь дальше, ворует молоко, проходя мимо стада коз, и молится Всевышнему в предписанное время пять раз на день. Он делает все это с безрадостным сердцем, нуждающимся в любви, которое нигде ее не нашло.

В то время когда он путешествовал по пустыне и понимал, что всем людям, которых он знает, совершенно безразлично, достигнет ли он своей цели или нет, ему тоже становилось, безразлично.

Отчаяние — покой души. Эту пословицу он услышал еще ребенком, но тогда не понял ее, теперь же он знает. Имеется в виду не дикое, пылкое отчаяние, которое жалуется на судьбу и хочет урвать кусок счастья, нет, это отчаяние одиночества, дающее покой, потому что больше не знает надежды.

«Если бы я был поэтом, — думает Али, — я бы смог эти мысли воплотить в стихах, и их передавали бы из уст в уста, как стихи Тарифа или Мусафира». Наверное, духи пустыни посещают поэтов и беседуют с ними. Во время своего одинокого путешествия Али иногда надеялся, что придет джинн и прошепчет ему на ухо стихи. Но даже духи не заботились о нем.

Только теперь, когда Али добрался до пальмового садика, почувствовал он усталость, одновременно наслаждаясь сознанием, что он сможет наконец снова спать спокойно и в безопасности. Тихо и ритмично скрипел колодец. Фатима, дочь пророка, прошла мимо него, неся на плечах полное ведро. Она была худая и бледная и ходила чуть-чуть согнувшись, как будто бы не осмеливалась выпрямиться в полный рост. Никого здесь не было, кто взял бы ведро с ее плеча. Многие ее не любили, потому что никогда никому не сказала она доброго слова. «Вот еще одна одинокая», — думал Али. Он думал об этом почти уже во сне.