Властители душ: Иисус из Назарета, Мухаммед пророк Аллаха
- Автор: Грундманн Вальтер, Эллерт Герхарт
- Год: 1998
- Язык: русский
- ISBN: 5-22200437-6
- Переводчик: Ю. В. Бец
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Властители душ: Иисус из Назарета, Мухаммед пророк Аллаха». Краткое содержание книги:
Герхарт Эллерт в своей увлекательной книге, посвященной Пророку Аллаха Мухаммеду, позволяет читателю пережить судьбу этой великой личности, кардинально изменившей своим учением, исламом, Ближний и Средний Восток.
Предназначена для широкого круга читателей.
— Может быть! — восклицает Мухаммед. — Однако мой призыв пропустили вы мимо ушей. Второй раз врата рая не откроются и голос пророка не станет просить вас войти. Праведники? Может быть, что среди вас есть такие. Я не Бог, чтобы узнать их и пощадить. Этот город пророка будет верить в Аллаха и этому пророку, и этот город не будет больше иудейским! — тень проскользнула по его лицу, мысль, заботящая его, смягчила голос. — У тебя еще есть время, Бен Шалом, покинуть город!
Молодой иудей надевает на голову капюшон и скрывает свое лицо: «Я принадлежу своему народу», — возражает он и следует за остальными.
Во дворе жилища пророка построили хижину. Ее накрыли пальмовыми листьями, перед дверью, как занавес, повесили сирийский ковер тонкой работы. Жаровня из кованого железа, которую привез один верующий из Византии, стояла в одном из углов. Пришла какая-то женщина и принесла в подарок индийское покрывало, другая — курение из Гадрамаута. И все, кто помогал строить хижину и украшать ее, тихо посмеивались про себя, потому что хижина была для Аиши, младшей дочери Абу Бекра, которая должна была сегодня вступить в брак с пророком.
Молоденькая Аиша оставалась единственным человеком, не знавшим до сих пор об этом ничего. Она была еще почти ребенком и видела пророка всего несколько раз, да и то издалека. Правда, отец раз-другой посмотрел ей в глаза, улыбнулся и сказал: «Ты невеста Мухаммеда и однажды будешь названа матерью всех верующих!» Кто мог всерьез принять эти слова? Аиша расценила их как шутку, которую не совсем поняла.
Бегство из Мекки в Ятриб — за несколько недель до того, как на это отважился пророк, — служило для Аиши источником восхищения. Сколько для нее значило то, что они должны были переехать из уютного дома Таима в Мекке в очень скромные комнаты, предоставленные гостеприимным хозяином в Ятрибе? В Ятрибе существовала сотня других радостей, о которых в Мекке она знала только понаслышке: сбор фиников в оазисе, гранатовый цвет в садах возле города, подруги, с которыми они бегали на зеленых лужайках, качели, висевшие на кривом пальмовом дереве на прочных веревках; высоко-высоко взмывала маленькая Аиша в воздух так, что каменная плита, покрывающая могилу мудрого Яхин, показалась просто маленьким белым пятнышком, раскинувшимся под ней среди зеленых лужаек.
— Аиша! Слезь!
Аиша, крепко уцепившись темными ручонками за веревки, посмотрела вниз. Там стоял ее отец с Асмой, старшей сестрой. Аиша очень не любила, когда ей мешали играть.
— Попозже! — крикнула она.
Абу Бекр засмеялся: «Ну иди же! — крикнул он. — На этот раз сейчас же!»
Аиша пожала угловатыми детскими плечиками и перестала раскачивать качели. Она пошла неохотно, бесспорно, ее заставили выполнить какие-нибудь неприятные обязанности. Она не хотела толочь просо и жарить ячмень, в Мекке для этого нашли рабыню — сделали бы и здесь так. На небе стояла пара розовых облачков, из садов пахло шалфеем и имбирем. Было бы прекрасно остаться здесь подольше.
Свисавшие ноги коснулись лужайки; качели остановились. Аиша соскользнула, обороняясь каждым движением. «Что вам от меня нужно?» — спросила недоверчиво. Отец ничего не ответил, взял ее за руку. Теперь они шли рядом, он поспешно ускорял шаг, она следовала за ним непокорно. Было видно, как они похожи друг на друга: один и тот же улыбающийся пухлый рот и слишком высокий лоб, который Аиша скрывала короткими кудряшками. Асма следовала за ними. Она выглядела уставшей и грустной, ее считали скорее матерью Аиши, чем ее сестрой.
— Наступил вечер, — сказал Абу Бекр. — Пророк ожидает тебя.
И сейчас сидит Аиша в хижине, построенной для нее, ожидая того, что должно произойти.
В ее волосы вплетены цветы гранатового дерева, на ее шею надета золотая цепь с белым как молоко перламутровым камнем — Абу Бекр подарил ей сегодня — иногда она прикасается к ней маленькой смуглой рукой и радуется сокровищу. Платье сшито из персидского шелка, Асма сшила его тайком, и оно такое красивое… Аиша начинает радоваться тому, что станет супругой пророка. Может быть, ей будут часто делать такие подарки.
На маленькой жаровне курятся ладан и бальзам, наполняющие комнату дурманящим запахом, волосы Лиши сбрызнули розовым маслом, а ладони натерли лавром. Иногда она достает зеркало величиной с ладонь — она очень горда тем, что оно у нее есть — и рассматривает себя. Не исчезли ли тени, положенные на веки и под глазами? Не завяли ли цветы, обрамляющие ее лицо?
Нет, все так, как и было, и Аиша находит себя очень красивой. Только бы все так и осталось, когда придет супруг.
Мухаммед еще во дворе, который он называет мечетью, в кругу мужчин, совершающий намаз. Лишь когда окончилась вечерняя молитва, вспомнил он о молодой супруге.
Дочь Мухаммеда Фатима проходит мимо хижины Аиши; она старше, чем новобрачная, но еще ни один мужчина не просил ее руки. Обе девочки ехали вместе из Мекки в Медину, все же чувствуя взаимную неприязнь, они стараются держаться подальше друг от друга. Теперь Фатима подкрадывается к хижине, отодвигает осторожно пальцем занавес в сторону и заглядывает внутрь. Аиша замечает это. Она держит себя с достоинством супруги пророка и смотрит перед собой, будто ничего не видела.
Слышно, как по двору кто-то идет. Шпионка у дверей исчезает. Сильная широкая рука отодвигает завесу в сторону, кто-то что-то говорит мужчине, остановившемуся в дверях. Затем Мухаммед входит и опускает за собой занавес.
— Это, — говорит он по-дружески, — моя молодая супруга.
Про себя он думает: «Хадиджа была моей матерью, эта будет моим ребенком, и каким прекрасным ребенком…»
Аиша не знает, что она должна ему говорить. Ее сердце чуть ли не выпрыгивает через горло.
— Ты уже долго ждешь меня? — его голос звучит очень нежно, забирая всю ее робость. Инстинктивным чувством рано созревшей женщины чувствует она, что ничем не навредит себе, если будет выдвигать требования и показывать свое настроение…
— Я скучала! — бросает она с вызовом. Упрек вполне серьезен, но звучит так по-детски, что Мухаммед не мог не рассмеяться. Он сбрасывает бурнус и вытягивается рядом на подушках.
— Маленькая Аиша скучала, — повторяет он. — Посмотрим, можно ли это исправить. И он начинает ласкать ее смуглое плечо.
Может быть, она не знает, чего в этот момент ее супруг хочет от нее, возможно, это просто бессознательное кокетство, когда она откидывается на подушки и, незаметно отстраняясь от него, говорит: «Так расскажи мне, Мухаммед, самое прекрасное из твоих сказаний, которые ты знаешь…»
Сейчас она ему казалась ребенком, как никогда раньше. Он подкладывает свою руку под ее темноволосую голову и начинает, улыбаясь, словами, с которых завязывается сюжет всякой арабской сказки:
— Жил-был однажды падишах…
Он смотрит, как играют блики, отбрасываемые пламенем жаровни, на ее щеках и забывает рассказ…
— Дальше, — настаивает она, — дальше!
— При дворе у него жил поэт, которого звали Тара-фа. Он не умел ни читать, ни писать…
— Как и ты, Мухаммед! — захихикала Аиша. Сама она научилась писать свое имя и имя своего отца, поэтому считала, что намного опередила своего супруга!
— Да, как я, — подтвердил Мухаммед тихим вздохом. — Тарафа сочинял самые прекрасные боевые песни и песни о любви и любил он дочь падишаха.
Она была прекрасна… В волосы она вплетала цветы гранатового дерева…
— Как я, — сказала Аиша довольно. — Дальше!
— Падишах не хотел отдавать ему свою дочь и отослал поэта Тарафу далеко-далеко с посланием к другому падишаху…
— С письмом?
— Да, с письмом. В нем было написано, чтобы тот падишах приказал убить посла…
— Посла? Это же был сам Тарафа. Ему никто не сказал, что было в письме?
— Да. Его друг подозревал неладное, поехал следом за ним и нашел на берегу Ефрата…
— Это очень далеко отсюда, — произносит Аиша, и ее глаза при этом становятся похожи на глаза ребенка, слушающего сказку.