Властители душ: Иисус из Назарета, Мухаммед пророк Аллаха

Бедуин на это ничего не ответил, интересно, однако, по какой-то причине ему тоже не хотелось, чтобы его сыновья отчетливо рассмотрели лица чужаков. Когда сыновья подошли ближе, он сказал им несколько слов на незнакомом диалекте, после чего те разожгли маленький костер неподалеку. С тихим блеянием присоединяются заблудившиеся овцы снова к стаду.

Старый пастух раздувает огонь и подкладывает в костер еще дров. Затем достает из кармана круглый золотой динар, протирает его полой своего бурнуса, вертит между двумя пальцами и так и сяк, чтобы в нем отражался свет костра, и перекладывает из одной руки в другую. Гости все еще не обращают на него внимания, тогда он берет в руку плоский камень и кладет на него монету так, что она звенит. Теперь Абу Бекр становится внимательным.

— Тысяча таких кусочков золота! — говорит старик. — Тысяча таких круглых блестящих кусочков золота! Они мои, а я не должен их брать?

Абу Бекр приподнимается, опираясь на локоть: «Что за вздор ты несешь?» — спрашивает он сердито.

Бедуин убеждается, что сыновья сидят достаточно близко, на случай, если бы они понадобились. Затем продолжает, не обращая внимания на слова Абу Бекра: «Тысячу золотых динаров заплатят корейшиты Мекки тому, кто приведет к ним снова Хашимита Мухаммеда и его друга Абу Бекра. Тысячу круглых полновесных динаров. На эти деньги можно купить много верблюдов и ослов. Эта тысяча динаров моя, а я не могу их взять».

Сердце Абу Бекра начинает бешено стучать. Теперь он понимает, что старик узнал их в первую же минуту, а назначивший такую высокую цену за голову Мухаммеда был Абу Софиан. Вероятно, пастух ожидал возвращения своих сыновей, чтобы наверняка поймать обоих беглецов. Все это Абу Бекр понимает в считанные доли секунды. Как же поступить? Что, ради Аллаха, делать?

— Что мешает тебе взять деньги?

Голос Мухаммеда звучит мягко, почти безразлично. Покрывало еще лежит поверх его лица.

Бедуин кладет руки на колени:

— Почему я тут же не отправляюсь за наградой, Мухаммед эль Хашим? Это я и хочу тебе сказать. Я размышлял: никогда купцы Мекки не платят добровольно полную цену за товары. Если они за пророка предлагают тысячу золотых динаров, то сколько же тогда стоит этот пророк на самом деле?

Теперь поднимается Мухаммед, покрывало спадает с его лица: «Во что бы ты оценил меня, пастух?» — спрашивает он смеясь.

Бедуин, напротив, серьезен, изучает его внимательным взглядом.

— Моя жизнь тяжела, — говорит он. — Однажды, не помню, сколько лет назад, я напоил свои стада из источника, вода которого была отравлена, и все животные сдохли. В другой раз на меня обрушилась песчаная буря, и я смог спасти лишь немногое, на третий раз появилась Гхул, богиня змей, и смертельно укусила мою жену. Одного из моих сыновей свели с ума джинны так, что он покинул родину и отправился на землю греков… Скажи мне что-нибудь, пророк, что могло бы принести мне такое же утешение, как и тысяча золотых динаров, и я сам провожу тебя до Ятриба!

— Честная торговля, — отвечает Мухаммед. — Скажи мне, что имеет для тебя большую ценность, чем тысяча динаров!

Араб проводит языком по губам: «Сладкая вода, столько, сколько захочу!» — восклицает он, проживший всю свою жизнь в голой пустыне.

— В раю ты будешь отдыхать у хмельного источника, — отвечает Мухаммед. — Дальше!

Бедуин запнулся. Сладкой водой его желания были почти полностью исчерпаны. Там, где есть сладкая вода, растет достаточно, чтобы не страдать от голода, там есть тень и богатые стада…

— Женщины… — начинает он колеблясь.

— Как может чего-то не быть в раю, что доставляет радость! Дальше!

Бедуин больше не знает, что ему нужно.

— Могущественный господин, который охранял бы меня и не дал бы выгнать оттуда, где мне хорошо… — добавил он еще.

— Кто может быть могущественнее, чем всемогущий Бог?

— Послушай, пророк, — говорит бедуин, — ты говоришь о всемогущем Боге и рае, и это звучит прекрасно. Но кто докажет мне, что все это правда?

— Верь! — кричит Мухаммед. — И ты узнаешь, что это так!

Бедуин качает головой. Страстно произнесенные слова произвели на него впечатление, хотя и далеки от того, чтобы убедить его.

Мухаммед больше не смотрит на бедуина. Его глаза расширились, черты лица изменились, как будто он видел перед собой то, о чем рассказывал: «Однажды такой же ночью, как эта, передо мной стала блестящая лошадь. Я сел на нее, и она вознесла меня на седьмое небо к Аллаху. Я увидел пророков, посланных на землю до меня, и увидел блаженных, поверивших им. Я заглянул вниз, в ад, где наказывали тех, кто не верит. Аллаха я увидел в ореоле бесконечности и среди сонма ангелов, преклонившихся перед ним… Я бросился ниц и спросил: «Что может, о Господь, сделать человек, чтобы попасть в рай?» — «Призывай людей верить! — сказал Господь.

— Научи их молиться!»