Расчет с прошлым. Нацизм, война и литература [litres]

И, конечно, презрение к человеку как личности, как единственному и неповторимому индивидууму подразумевалось само собой. Это было своего рода изнасилование душ, и обязательным условием оставалось абсолютное, полное пренебрежение к слушателю как единице. Задача «единицы» состояла лишь в том, чтобы пропитаться бросаемыми с трибуны лозунгами и передать их дальше: семье, детям, знакомым, внушить им то, что было услышано от пропагандиста. Ловкость же последнего заключалась в том, чтобы найти простые, незатейливые слова и фразы, помогающие манипулировать слушателями. Напомним, что тогда не было ни телевидения, ни, тем более, Интернета.

Настоящим врагом был, конечно, интеллектуал, интеллигент, способный самостоятельно мыслить и анализировать, – «очкарики», как позднее, по словам Ганса Майера, их прозовут в концлагерях. Хотя это, конечно, отнюдь не самое грубое слово, которое придется услышать тем, кого нацисты сочтут врагами. Каждый субъект, подозревавшийся в том, что он слишком много думает (или вообще позволяет себе думать), был опасен для диктатора и его пропагандистов. Они, при наличии манипуляционных навыков, могли быть уверены, что никому из слушателей даже в голову не придет с ними не согласиться.

В речи, произнесенной Геббельсом вечером накануне 1 апреля 1933 года, необходимо было мобилизовать чувство ненависти против «распространения лживых еврейских измышлений за границей», чтобы оправдать все то, что произойдет на следующий день: представить первый массовый бойкот еврейских магазинов, т. е. первый организованный погром, как выражение «народного гнева». Через несколько дней, 7 апреля, последовал закон об увольнении евреев с государственной службы, а затем «арийский параграф», касающийся вообще всех сфер деятельности. Это еще до «окончательного решения еврейского вопроса».

Возбуждения «народного гнева» Геббельсу мало, и он произносит кульминационную фразу, которая должна безоговорочно покорить толпу: речь о «разветвленной последней силе», противостоящей движению германской нации к высотам духа и процветания. «Последняя сила» – это, конечно же, «мощь международного еврейства», его заговоры, и тут звучат имена выдающихся ученых, писателей и т. д., своим присутствием в мире «отравляющих» атмосферу. Среди них, к примеру, Альберт Эйнштейн, который – без сомнения – тоже связан с лживой заграничной пропагандой против рейха. И тут беснующаяся толпа достигает апогея ненависти. Но искушенный оратор Геббельс не так прост; ему важно, что скажут по поводу бойкота за границей – пока важно. И он добавляет: «Национал-социалистическое движение обладает честью, которую еще никто не запятнал. Никогда еще мы не допустили ни одного скверного поступка». Так и будут считать миллионы сограждан, когда на их глазах начнут бросать в кузова грузовиков еврейские семьи с детьми, отправляющиеся в лагеря уничтожения. И считая, что «все правильно», почти никто и никогда не заступится за добрых соседей, бывших знакомых, которых везли на расправу. Какой цинизм в самой фразе о «незапятнанной чести»!