Расчет с прошлым. Нацизм, война и литература [litres]

И все же художественный импульс романа достаточно мощный, чтобы выдержать некоторые внутренние «сбои». Сила этого произведения – в искреннем сочувствии к человеку, обездоленному войной. Внешне проза Ленца не отличается тем высоким, яростным накалом драматизма, той гневной потрясенностью, которые характеризуют последний роман Бёлля. Но у Ленца за неторопливостью, кажущейся вялостью повествования скрывается кипение страстей, насыщенность чувства, мощная сжатая энергия. Как и в творчестве Бёлля, человеческая жизнь измеряется и оценивается на основе высоких этических и духовных критериев, а драматическое напряжение рождается из конфликта между нравственными устремлениями личности и глухой враждебностью окружения. Более того, при всей кажущейся бесстрастности симпатии и антипатии автора четко различимы. Как и Бёлль, он на стороне отвергнутых, находящихся на обочине.

Специфика эпического мира Ленца в его особом интересе к человеку, в чьей судьбе ощутимо сказывается тяжелая травма – следствие и выражение глубокого антагонизма между личностью и общественным механизмом. Так построены и «Урок немецкого», и «Краеведческий музей», и «Утрата» (1981).

В новом романе «Учебный плац» этот антагонизм выражен наиболее резко, потому что речь идет о судьбе ребенка. Тяжелая травма, пережитая юным Бруно в один из весенних дней 1945 года и наложившая печать на всю жизнь, предстает как прямое и непосредственное выражение того непоправимого ущерба, который наносят человеку фашизм и война. Образ ребенка, ставшего сиротой и инвалидом, уже сам по себе оказывается выразительным символом, воплощающим антивоенную мысль романа.