Другая

– Ты соленая, – тихо говорит она.

Ее лицо совсем близко к моему. Я улыбаюсь, больше от благодарности, чем от радости, ощущаю во всем теле усталость. Алекс снова целует меня в щеку, я закрываю глаза. От щеки недалеко до рта, губы Алекс осторожно подбираются к нему и кажутся еще мягче, когда я чувствую их у себя на губах, но только вначале, потом они становятся голодными, она прижимается ко мне, ведет ласкавшей мою щеку рукой вдоль шеи и вниз.

Просыпаюсь я уже утром, она лежит, глядя на меня. Я спала на ее руке, и, когда я переворачиваюсь, мое лицо оказывается возле ее шеи, оттуда приятно пахнет мягким запахом теплой кожи. Алекс улыбается мне, смахивает несколько волосков с моего лба.

– Я тут подумала, – говорит она тихим голосом, словно выдавая тайну, хотя услышать ее здесь никто не может, – и считаю, мы должны сосредоточиться на его жене.

Сначала я не понимаю, о чем она, потом соображаю, что о Карле. Он не имеет к этому отношения. К этой совершенно новой интимности. У меня впервые есть недоступная ему зона, собственная тайна, нечто только мое, в точности, как почти вся его жизнь принадлежит исключительно ему. Теперь существует некое равновесие.

– Что значит, сосредоточиться? – спрашиваю я.

Она слегка улыбается.

– Не знаю… но ты ведь часто говоришь, что в мыслях желаешь ей смерти.

Она начинает смеяться прежде, чем я успеваю что-нибудь сказать.

– Я не имею в виду, что мы должны ее убить. Я не сумасшедшая.

Она гладит меня по волосам.

– Мне надо только сообразить, как нам поступить. Мы могли бы просто рассказать ей, что он ей изменяет. Написать письмо. Даже если он будет это отрицать, она станет достаточно подозрительной, чтобы еще долго не доверять ему. Это подпортило бы их отношения. Правда, тогда тебе станет сложнее встречаться с ним, поскольку она будет не спускать с него глаз. Он лишится возможности приходить к тебе домой, едва ли сможет даже писать тебе эсэмэски. Она начнет проверять его телефон. Я хочу, чтобы она его бросила. Не ради тебя, ты же понимаешь.