Другая
- Автор: Буман Терез
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент ИД Городец
- ISBN: 978-5-907358-22-5
- Переводчик: Анна Владимировна Савицкая
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Другая». Краткое содержание книги:
Эта злость особого рода, она более личная, чем любая злость. Ее нельзя облечь в слова ни перед кем другим, она звучит наивно или ожесточенно, даже я сама это слышу, когда в голове вертятся все те же вечные фразы: «Неужели я не заслуживаю иногда оказываться на первом месте?», затем: «Заслуживаешь или не заслуживаешь, порви с ним», а дальше: «На первом месте у него дети, тебе этого места не видать, даже если он уйдет от жены»; я иду мимо острова Стрёмсхольмен к маленькому островку посреди реки Мутала-стрём, являющегося Île de la Cité[9] Норрчёпинга, где могли бы построить собор, но построили дворец для танцев. Пытаясь переключиться на это, я думаю, что со всех сторон здесь тогда установили белые деревянные панели, чтобы остров выглядел как пароход, а потом все летние ночи напролет танцевали посреди бурлящей воды, дело было в тридцатых годах, данное место пользовалось популярностью, мне легко себе это представить: вечера позднего лета, когда с каждым днем смеркается все раньше, тяжелая темная августовская зелень и ночные бабочки, пляшущие вокруг сияющих фонарей, которые отражаются в воде, бурно несущейся мимо них в море под звуки джазового оркестра – это, вероятно, было все равно что танцевать на «Титанике». Потом танцевальный дворец сгорел и место оказалось заброшенным. Типично для Норрчёпинга. Самое красивое место в городе с тридцатых годов пустует, вход туда воспрещен, и оно доступно лишь для находчивых бездомных или для пьяных подростков, форсирующих решетчатую калитку и каким-то образом выбирающихся на загороженный мост, ведущий на остров.
Я пересекаю мост Хамнбрун, транспорта совсем нет. В центре кольцевой развязки лежит гигантский якорь с большого корабля, когда-то давно выходившего отсюда в море, когда гавань процветала и сильные мужчины носили произведенные на ткацких станках города тюки ткани, которые предстояло везти на продажу в другие страны. Я иду мимо первых складов гавани, больших железных сараев, где сейчас продают тростниковую мебель и свежеиспеченный хлеб, а не так давно находились клубы свингеров, клубы гомосексуалистов и подпольные игорные клубы. Где они располагаются теперь, я не знаю, если таковые вообще сохранились. Мне рассказывали, что в промышленной зоне находилось множество подпольных клубов в тех же помещениях, где сейчас размещаются IT-фирмы, рекламные бюро, столовые и университетские клубы, и весь район тогда был оцеплен, наглухо закрыт, я помню фанерные щиты и толстую черную цепь вокруг ворот башни Хольментурнет – помпезного входа в сердце города, это был заброшенный район, где по ночам танцевали в подвалах. Я все пропустила, они тогда могли открывать для себя в этом безнадежном промышленном городе музыку соул, а я это тоже пропустила. Я никуда не ходила, сидела дома и читала книгу.
Я сажусь на одну из больших катушек для кабеля, лежащих на берегу, и закуриваю сигарету. В одиночестве я почти никогда не курю, только если мне грустно. Мне не надо быть одной, думаю я. Человек, который стоит у кого-то на первом месте, не сидит в гавани в такое время. Я достаю мобильный телефон и пишу эсэмэску Алекс.
«Что делаешь?»
Она отвечает сразу же.
«Ничего. А ты?»
«Гуляю. Злюсь на Карла».
«Хочешь зайти?»
«Да».
Она открывает с бокалом вина, который сует мне в руку еще до того, как я успеваю снять обувь. Потом обнимает меня.
– Ты в порядке?
– Не знаю.
Я расшнуровываю ботинки, сбрасываю их так, что один отлетает в стену.
– Просто я чувствую себя идиоткой, когда сижу в сексуальной одежде, а он пишет, что не сможет прийти. Ничто не заставляет меня чувствовать себя большей дурой.
Я прохожу за ней в гостиную, красную в полумраке, как кровь, все звуки становятся приглушенными из-за обилия толстых текстильных изделий. Словно находишься внутри тела, в матке. От этого я совершенно успокаиваюсь и чувствую себя защищенной. Алекс садится возле меня на диван и просит рассказать, поэтому я рассказываю. Говорю, как именно это ощущается. Какой жутко одинокой я себя чувствую, когда думаю, что встречусь с ним, а он не может, ведь у него всегда есть кто-то другой, а у меня вообще никого нет. Он всегда потом говорит, что тоже огорчается, когда у нас не получается увидеться, но это все равно не идет ни в какое сравнение, поскольку он всегда занят чем-то другим. Женой, семьей. У меня к глазам подступают слезы. Я вся целиком представляю собой подавляемый плач, я – плач, притаившийся и вызревавший с тех самых пор, как я впервые увидела Карла, с самой первой надежды на то, что с ним все может перемениться, что я смогу изменить свою жизнь. С первого раза, когда я почувствовала к нему нежность и подумала, что хочу, чтобы он стал моим. После нескольких полученных от Алекс бокалов вина плач приливной волной прокатывается у меня по телу, и я впервые выпускаю его наружу. До сих пор я не проронила из-за Карла ни единой слезы, поскольку с каждым разочарованием во мне что-то затвердевало, подобно болезни, от гордости и горечи образовывавшей вокруг моего сердца заградительный щит, а сейчас он дал трещину. Алекс обнимает меня и крепко держит, пока я плачу и, кажется, никогда не закончу. Я рыдаю до изнеможения, как, помнится, это бывало в детстве, правда, тогда по поводу банальных вещей, но с тем же ощущением опустошенности и безутешности, и под конец у меня не остается сил даже продолжать плакать. Алекс гладит меня по волосам, футболка у нее намокла от моих слез. Потом она гладит меня по щеке, бережно, и последние слезы капают у меня уже от тихой благодарности за ее доброту по отношению ко мне, за то, что, когда она обнимает меня, я чувствую себя защищенной. Алекс целует меня в щеку, губы у нее мягкие. Она облизывает их.
9
Остров Сите (в Париже) (фр.).