Другая
- Автор: Буман Терез
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент ИД Городец
- ISBN: 978-5-907358-22-5
- Переводчик: Анна Владимировна Савицкая
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Другая». Краткое содержание книги:
– Я чувствовала себя такой одинокой, – произносит она, после чего голос у нее срывается на плач. – Мне хотелось обратно сюда, чтобы хотя бы жить с ним в одном городе, я чувствовала себя такой одинокой, а он не хотел этого, поскольку у него теперь новая семья, но вот я здесь, а он все равно почти никогда не успевает встретиться со мной, мне так одиноко, понимаешь?
Я киваю, хотя она не может этого видеть.
– Да, понимаю, – тихо говорю я.
Она глубоко дышит, пытаясь сдерживать слезы.
– Ты не можешь приехать сюда? – спрашивает она. – Я приготовлю тебе поесть.
Лежа рядышком на ее кровати, мы видим, как дым от наших сигарет поднимается к висящей на потолке лампе, над нами, подобно лучам полной луны сквозь туман, сияет мягким молочно-белым цветом фарфоровый глобус. На граммофоне уютно, как костер, поскрипывает и потрескивает пластинка с джазом. «You go to my head, and linger like a haunting refrain» [8]. Мне еще не доводилось знать кого-либо, кто слушал бы джаз.
У Алекс фильтр сигареты стал темно-красным от губной помады.
– Дело в том, – говорит она, поворачивая голову ко мне так, что я чувствую у своей щеки ее горячее, отягощенное вином дыхание, – дело в том, что он злой.
Произносит она это само собой разумеющимся констатирующим тоном. Мне хотелось бы уметь выражаться подобным образом. Хотелось бы когда-нибудь осмелиться думать, что мое твердое представление о чем-либо столь же значимо и за пределами моего рассудка и заслуживает того, чтобы выпустить его наружу и предать огласке.
Я знаю, что она ошибается, Карл не злой, как раз напротив, хотя он и обижает других. Алекс и меня. Я уверена, что на самом деле он не хочет обижать никого из нас. Алекс пьяна, я тоже. Она угостила меня красным вином и борщом на кухне, кофе и еще красным вином в гостиной, тоже красной, с покрытым персидскими коврами полом. Потом она угостила меня сигаретой в спальне. У Алекс курить можно везде.
Она смотрит на меня взглядом, ищущим поддержки.
– Он разрушает все, к чему прикасается, – продолжает она. – Разрушает жизнь людей. Постоянно. Он разрушил жизнь мамы и мою. Теперь разрушает твою, одновременно разрушая жизнь жены тем, что спит с тобой. Скоро он, наверное, будет обманывать вас обеих с кем-нибудь еще.
Алекс качает головой.
– Он настоящая свинья.
Загасив остаток сигареты в стоящей между нами на покрывале большой пепельнице, я откашливаюсь.
– Но я влюблена в него, – говорю я.
Голос Алекс смягчается.
– Я знаю. В него влюбляются все. Это его тактика. Но волнует его только он сам. Его никогда не интересовал кто-нибудь, кроме него самого. Ты ведь это замечаешь.
Она накрывает мою руку своей.
– Нам надо держаться вместе, – заявляет она.
Хотя я знаю, что она заблуждается, руки я не убираю.
Холода держатся долго, вход в гавань замерзает, взад и вперед снуют ледоколы, звук их моторов разносится по воде до самых берегов. Сознание того, что кто-то следит за тем, чтобы этот город по-прежнему можно было покинуть водным путем, приносит мне успокоение.
От открытой воды в гавани поднимается пар, несколько лебедей скользят, как в тумане, словно часть декорации перед балетом. За ними также наблюдает моряк, стоящий на палубе корабля, который выгружает бревна. Он курит, вид у него замерзший. Затем он поднимает глаза и встречается взглядом со мной по другую сторону гавани, по-моему, он мне улыбается. Я не спускаю с него глаз, улыбаюсь в ответ. Так мы и стоим, улыбаясь друг другу. Интересно, как его зовут. На корабле русские буквы. Иван, Николай, Андрей. Я останавливаюсь на Андрее. Он темноволосый, коротко подстриженный, с большими руками, сигарета кажется в них маленькой. Из серии: можно сделать, но не делаешь – вот если бы мне подойти к нему. Через мост гавани на другую сторону, помахать ему рукой с берега возле корабля, заговорить с ним. Сказать нам друг другу было бы особенно нечего, но это неважно. Приди ко мне, веселый матрос. Его руки при соприкосновении с моим телом казались бы поначалу холодными, я содрогнулась бы, но не от неприязни.
Он отводит глаза, теперь я отчетливо вижу, что он улыбается. А что, если он подумал то же самое обо мне? Возможно, это его способ убивать время в чужих гаванях – смотреть на первую попавшуюся женщину и улыбаться. Моя жизнь сразу кажется такой безнадежно жалкой. Она крутится вокруг нескольких человек в маленьком городе, будто я по-прежнему живу в крестьянском обществе, и все, что именуется освобождением, самореализацией и мегаполисом, все еще находится для таких, как я, на несколько поколений впереди. Андрею, по крайней мере, удается видеть что-то от мира. Рядом с ним я – деревенщина, человек, который еще не жил. При мысли об этом я ощущаю зуд во всем теле, переходящее в панику раздражение, шум во всей голове, мне хочется закричать, расцарапать себе лицо ногтями, поранить себя. Так поступают сумасшедшие, те, кто в фильмах одет в смирительную рубашку. Я пытаюсь быстрым шагом уйти от этого ощущения по аллее. На пути у меня трамвайные царапины. Они забиты снегом, вероятно существует специальный вагон, расчищающий рельсы.
8
Ты не выходишь у меня из головы, ты засел там, как навязчивая песня (англ.).