Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Нет, — вяло усмехнулся я, потирая гладко выбритые щеки. — У меня такое ощущение, что… даже если ты намеренно ножом мне кожу рассечешь, я при всем желании не смогу начать хуже к тебе относиться. И это меня очень сильно тревожит.
Антон отступил на шаг, чтобы лечь спиной на противоположную стену. Он задумчиво глядел на бликующий пол. Я слышал движение его мысли. Когда-то я ощущал это как слаженную работу шестеренок внутри его головы, холодный механизм, просчитывающий все. Сейчас же я улавливал нежное шуршание натянутых до предела тканей, чувственно текущих по поверхности друг друга.
— Ты не ощущаешь себя в безопасности, сближаясь со мной? — предположил он вполголоса, чтобы хоть так скрыть свою печаль. — Нет, я… понимаю… Особенно после того, как, по сути, накачал тебя… Но как ты можешь любить меня и мне же не доверять?
Я остолбенел. Глаза застыли от ужаса, точно я сотворил нечто кошмарное и теперь ожидал столь же мучительного наказания. Я хотел спросить: «С чего ты взял, что я тебя люблю?!» — но вовремя себя остановил, ведь подобной формулировкой, наверняка, разбил бы его сердце вдребезги. И мой взгляд забегал по полу.
— Ты признался, когда был пьян, — пояснил Антон, с сочувствием глядя мне в глаза. — И что бы ты сейчас ни сказал, я этому ни за что не поверю. Потому что, похоже, только в тот момент ты был со мной предельно честен.
— Я был не в себе, — с надрывом рассмеялся я, но Антон скептически поднял брови.
— Тогда давай сделаем так, — сдержанно предложил он, заканчивая прислоняться к стенке. — Ты будешь говорить, а я — делать шаг тебе навстречу, если слышу правду.
— И в чем смысл? Что будет, когда ты приблизишься ко мне?
— Мы оба будем знать правду. Говори.
— Что говорить? — потупил я взгляд.
— Что угодно. Что тебя терзает. Что не дает тебе довериться мне.
— Я не хочу об этом снова говорить, — покачал я головой, но Антон позволил себе смешок:
— Я не о смене ролей. Говори. Ну же.
Я тяжело вздохнул, ерзая по комоду.
— Мне не нравится, что только я зависим. Ты захотел побыть наедине со своими мыслями — ты перестал заходить, сидишь себе спокойненько и в ус не дуешь. Я же, в отличие от тебя, места себе не нахожу… Чего стоишь на месте? Я сказал правду, делай шаг вперед.
— Нет, это ложь. Потому что не ты один мечешься, не зная, куда деться от эмоций. Я перестал заходить не для того, чтобы побыть в одиночестве, а чтобы дать тебе время остыть — чтобы ты меня не возненавидел за содеянное.
— Отлично, и сколько бы ты времени мне дал? Не навещал бы неделями, месяцами?
— Да, — кивнул Антон, — если бы тебе нужны были все эти недели, чтобы простить меня. Но ты пришел через три дня, значит, трех дней тебе достаточно.
— И ты всегда планируешь ждать, пока я приду?
— Разумеется. Ты же мужчина в наших отношениях.
Я замер. В его голосе я не слышал ни единого намека на издевку. Что это, очередная манипуляция? Он понял, что именно меня беспокоит, что задевает мои оголенные нервы, — и решил сыграть в «поддавки»?.. Мне не нужны подобные подачки…
— Когда я был не в себе, — продолжил я, — ты неверно истолковал мои слова. Я говорил уже когда-то, что ты мне безумно нравишься, и это так. Но… ты ведь понимаешь, что любовь — это слишком сильное слово? Невозможно полюбить кого-то за считанные месяцы…
— То есть? — как-то бесчувственно и отстраненно попросил уточнить Антон. Не похоже, что мои слова его задели — он вообще их как будто не услышал, недопонял, пропустил.
— То есть… прости меня, но… я тебя не люблю…
С улыбкой победителя он сделал шаг вперед.
— Да, и я тебя тоже люблю, — сквозь тихий смех вымолвил он.
— Что?.. Нет, ты не понял, прости, мне очень жаль, но я сказал, что не люблю…
Второй его шаг, и я вжался в стену.
— Да, я тоже тебя люблю, — повторил он с еще более широкой улыбкой.
— Почему ты двигаешься?! Остановись! Ты меня будто вообще не слышишь!
— Я делаю шаг, когда слышу от тебя правду. Но никто не говорил, что ты должен произнести ее вслух, — с непоколебимой уверенностью ответил Антон. — О, ты опять это подумал! — и он шагнул в третий раз.
— Я не думал! Я вообще ни о чем таком никогда не думал! Что за самомнение?! Почему ты ни на секунду не допускаешь, что не прав?!
— Потому что я прав, — всплеснул руками Антон. — Давай же, мне остался до тебя всего один шаг. Продолжаем!
— Нет, не продолжаем! — Я выставил перед собой руки, словно пытаясь остановить мчащуюся на меня легковушку. — Я говорю то, что думаю на самом деле, но ты меня не слышишь! Что мне сделать, чтобы ты меня понял правильно?!
— Ну не знаю, — изобразил Антон задумчивость, — попробуй, например, сказать все наоборот. Может, сработает.
— «Может»?
— Да, может.
Он ждал, проникая сосредоточенным, уверенным взглядом внутрь моей головы и разнося все мысли, точно ураган. Нет, не так уж сильно он и изменился. Стихия. Вот он кто… И как мне, простому человеку, справиться с бурей? Я могу построить укрепления, могу спрятаться в погребе при приближении этого торнадо, но когда оно — буквально — в шаге от меня… что я могу?..
Отдаваясь на растерзание жестоким безумным ветрам, я закрыл глаза и опустил руки.
— Я люблю тебя…
Мое сердце замерло. Я слышал его шаг. Теплые руки, словно крылья, обняли меня за плечи, а левого уха коснулся пробирающий до возбужденной дрожи голос:
— Я тебя тоже люблю.
====== Глава 35 ======
Комментарий к Глава 35 Рейтинг произведения с NC-17 переключен на NC-21. И если, по вашему мнению, такие изменения не оправдает сюжет этой главы, то обязательно сделает какой-нибудь другой в будущем=3
Наши нежные объятия продлились недолго. На кухне что-то загремело, и я только сейчас вспомнил, что не держу Везунчика на поводке. Этот пушистый Валентин, поспособствовавший нашему с Антоном воссоединению, опрокинул пластиковую посудину со сладким тестом и принялся подъедать вовсе не подходящее для собак лакомство с пола. Нам с Антоном стоило больших усилий оттащить его от миски: добравшись до еды, он из меланхоличного пса превратился в высокоактивного — прямо собачий депрессивно-маниакальный синдром! Я поднял его на руки, прижимая к себе со всей имеющейся силой, но едва мог его удержать. Псина извивалась, как змея, норовя вырваться и долизать пол.
— Перестань! — рявкнул Антон, и мы с Везунчиком оба притихли. Выждав несколько секунд, я бережно опустил собаку на пол подальше от расплесканного теста: Везунчик лег, тихо поскуливая, и лишь печально поглядывал на запретную сладость. Понимаю тебя, мальчик, я тоже в такие моменты его побаиваюсь…
Когда пол снова засиял, мы с Антоном, усталые, плюхнулись на диван, стоящий у стены, за обеденным столом. Везунчик столь крепко задремал на прогретом солнечной сеткой полу, что будить его не хотелось — это было бы слишком жестоко. Получается, уйти я бы при всем желании не смог, и Антон, осознав это, с кокетливой улыбочкой повернулся ко мне.
— Мы на диване…
— Метко подмечено, — кивнул я.
— …а у тебя дома мы кое-что так и не смогли закончить на диване из-за Лизы.
Я обратил удивленно-смущенный взгляд на него. Что я должен сделать, чтобы не разрушить атмосферность? Медленно придвинуться и поцеловать его?..
— Ой, да Господи Боже мой! — вздохнул Антон, хватая меня за футболку и утягивая за собой. — Я быстрее состарюсь, чем ты перейдешь к действиям!
Светлые волосы разметались по черной диванной подушке. Он лежал в моей тени, но его глаза искрились ярче, чем солнечные зайчики, скачущие по стеклянным рамам картин. Ох, и сколько же нечисти меня ждет в этих прекрасных омутах?.. Я не мог просто смотреть ему в глаза: они зачаровывали меня, проникали вглубь сознания, отключая все предохранители, выводя из строя любые тормоза. Упираясь согнутыми в локтях руками в подушку, я целовал Антона, растворяясь в движениях его языка без остатка. Его ладони синхронно двинулись с моей груди на бока и спину, в какой-то момент спускаясь на задницу и требовательно сжимая ее. Я промычал нечто осмысленное в губы Антона, не подумав сперва оторваться от поцелуя, и только теперь распрямил руки и повторил членораздельно:
— Что за мания у тебя появилась — хватать меня за зад?..