Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Ох уж эти сновидения с их сумбурными законами физики… Если бы я не проснулся от гула машин за окном или страха, сковавшего тело, случилось бы то, к чему все шло. К чему неуклонно несет меня течение нашей с Антоном реальности…
Я всмотрелся в его спокойное, не обремененное думами лицо. Антон лежал ближе меня к подлокотнику, отчего мне казалось, что мы стоим — и я ниже него на целую голову. Этого он и хочет добиться? Быть мужчиной в наших отношениях… сделать мальчишкой меня… Слабым. Стыдливым. Никчемным… В отличие от меня, у Антона есть сильный характер, несгибаемый внутренний стержень, амбиции, воля для достижения поставленных целей. У меня же нет и стремлений. Единственное, что я мог ему предложить, так это свою взрослость. И то… с горем пополам. Теперь же он вознамерился лишить меня и этой малости, не заслуживающего внимания превосходства… Я и так подчиняюсь ему — почему этого ему недостаточно?.. Он жаден. Ненасытен. Он не остановится, пока не заберет у меня все: пока не подчинит окончательно, не привяжет к себе, не прикует, не посадит на цепь!.. Не лишит собственных мыслей… Не сделает безмерно зависимым и оттого жалким…
Впервые я ощутил симптомы своей мучительной болезни. Я откровенно признавался в том, что скован, связан этой манией, но раньше мне никогда не было так плохо. Плохо рядом с ним, накрывающим меня своей тенью. Как некстати во мне проснулись гордость и ребяческое упрямство… Но раз они здесь, я еще поборюсь за собственную свободу…
====== Глава 34 ======
Без него под боком я не могу написать ни строчки, и это невообразимо сильно меня злит… Я собирался в сердцах пнуть ножку дивана, но на меня осуждающе посмотрел Везунчик, оккупировавший место, полюбившееся в свое время и Антону. Такое ощущение, что мальчишка оставил мне пса, чтобы тот присматривал за мной, будучи его глазами, и докладывал о каждом шаге. Мда, это уже шиза… Как и допущение, что Антон, пока мы спали вместе на диване, видел тот же сон, что и я. Чувствовал всем нутром мое нежелание окончательно довериться ему — и потому не проведывает меня вот уже… второй?.. Нет, третий день…
Я откинулся на спинку компьютерного кресла, погруженного в полумрак затемненной шторами комнаты. Если б я курил — выкурил бы сейчас «залпом» пару сигарет. Если бы пил — напился б в хлам. Но почему? Потому что не могу не видеть его даже такую малость? Или же оттого, что, не видя его, дышу свободнее?..
Везунчик протяжно заскулил, ругая меня за эгоизм. Чего ты от меня хочешь, псинка?.. Чего все от меня хотят?.. Не зная об Антоне практически ничего, прошлый Я сорвался с места и побежал проведывать его, узнавать, почему он перестал приходить ко мне. Нынешний Я сидит в «кабинете» и сгрызает губы до крови вместо того, чтобы сделать хоть что-то. Три дня назад я сам себе накручивал, что лишаюсь активной роли в отношениях, а сейчас что? Сижу и жду каких-то действий от Антона? Это значит, я сдаюсь?..
— Аргх! — издал я неясный звук, ероша спутанные волосы. Пес осторожно спустился с дивана и посмотрел на дверь. — Что, намекаешь, что мне стоит развеяться?.. — Везунчик перевел взгляд на меня, будто ожидая моего решения. — Ну что же, пошли.
Вместе с Везунчиком, соединенные коричневым поводком, мы бесцельно бродили по улицам, погруженные каждый в свои мысли. Хотел бы я знать, о чем думал Везунчик: взгляд у этого пса был еще более сосредоточенный, чем у меня.
Люди кругом мне виделись пылью, летящей по ветру. Дома, в которых ранее я всегда ценил архитектурный стиль, — каменными стенами огромного лабиринта размером с город. Пение птиц раздражало слух, солнце жгло сквозь белую футболку плечи и грудь. На автомате передвигая ногами, я думал лишь о том, чтобы найти тенек и унять наконец огонь, охвативший мою кожу. И сам не знаю, как оказался здесь — перед коричневой металлической дверью…
На чистой лестничной площадке было прохладно и свежо, благоухали комнатные цветы, выставленные кем-то на подоконнике. Пение птиц и возгласы ребятни доносились сюда приглушенными, точно жизнь протекала где-то там, далеко, а здесь время стояло на месте. Оно замерло для меня, в нерешительности прижавшегося к стене возле дверного звонка. Везунчик опустил пушистую попу на наружный коврик при входе и, устав от ожидания, слушал обрывки звуков лета.
Перед моими глазами всплывала моя уверенная фигура в пальто, только-только услышавшая «Проваливай!» через закрытую дверь.
«Ну п****ц! Вот это уже просто верх наглости и неуважения!»
«Неуважением это бы было, если бы ты пришел ко мне, а я плеснул бы в тебя молоком! А я всего лишь прошу непрошеного гостя удалиться восвояси!»
«Я не собираюсь с тобой все это обсуждать через дверь! Ты либо меня впустишь, либо выйдешь сам ко мне!»
«Есть еще третий вариант! Я останусь за дверью, а ты пойдешь домой!»
«Ага, «щас»!» — и мой двойник из недавнего прошлого вжал кнопку дверного звонка до предела, охваченный яркой, искрящейся, словно оборванный провод, злостью. Тогда я добился желаемого — добился его. Он был как стихия: неуправляемый, резкий, дерзкий, способный снести все на своем пути, загоревшись какой-либо идеей. Со временем он смягчился, по крайней мере по отношению ко мне. Так что же ужасного в том, что и я стал с ним немного другим?..
Раздался щелчок. Дверь внезапно открылась, и Везунчик подпрыгнул с тихим поскуливанием, получив ощутимый толчок в зад. Не отлипая спиной от стены, я меланхолично повернул голову налево и встретился взглядом с Антоном. Считанные секунды на его лице можно было прочесть лишь удивление, но незаметно оно сменилось выпивающей его досуха виной. Мы в гробовом молчании смотрели друг на друга, искренне не понимая, за что другой извиняется без слов. Я не желал нарушать тишину — просто не знал, что хочу или должен сказать; кажется, Антон разделял сковавшую меня неизвестность. Так бы мы и стояли, не способные пробиться через ментальные щиты друг друга, если бы не пес. Везунчик, что-то унюхав, юркнул в приоткрытую дверь — натянулся струной поводок, и я врезался лбом в наличник. Руки Антона крепко схватили меня и затащили в квартиру. Мальчишка грубо толкнул меня на низенькой комод при входе, наваливаясь всем телом, прижимаясь губами к моим губам, не оставляя ни единого шанса на сопротивление — о, как будто я собирался бороться! Мы целовались страстно и самозабвенно. Я обхватил его за затылок и шею, чувствуя такие родные нежные руки, гуляющие по внешней стороне моих бедер. Постепенно его напористость превысила мою: наши языки ласкали друг друга уже не у него во рту, а у меня; сминающие мои легкие летние брюки пальцы скользнули дальше, сжимая ягодицы. Прежде, чем я успел что-то подумать, я пихнул Антона ладонью в грудь, пожалуй, слишком жестко. Абсолютно растерянными, но в то же время бесконечно виноватыми глазами он взирал на меня, потирая ушибленную грудину.
Черт возьми… Я искренне хотел перед ним извиниться, но слова комом встали в горле, и, по-прежнему упираясь в комод, я откинулся затылком на стену.
— Ты все еще злишься на меня? — неожиданно спросил Антон, опуская кулаки.
— Злюсь за что?
— За случившееся три дня тому назад.
В моей памяти вновь всплыл удивительно правдоподобный сон, и стенки сознания оцарапала крупица паники. Нет, он точно не о том, что делал со мной в том сновидении, потому что сон — просто сон, «короткометражка» в моей голове.
— Я не понимаю, о чем ты, — ответил я, пожимая плечами.
— Серьезно?.. Ты ничего не помнишь? О том, как мы «смотрели фильм»…
— А что я должен помнить?
Антон отвел взгляд всего на секунду — этого ему вполне хватило, чтобы мужественно и честно, глядя прямо в глаза, признаться:
— Я опоил тебя.
Что-то небольшое, шерстяное и омерзительно холодное едва дернулось в темноте моей памяти, и я поспешил закрыть эту воображаемую дверь.
— Чтобы переспать со мной?
— Косвенно, — кивнул он. — Теперь ты меня ненавидишь? Презираешь? Не доверяешь мне еще больше?