Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
В общем, ни за что бы не подумал, что такой умопомрачительный секс окажется довольно невзрачным событием сегодняшнего дня на фоне знакомства со вторым отцом Антона…
— Прости за это, — поморщился мальчишка, проводив меня и Везунчика до двери. — Я не знал, что Паша приезжает сегодня: они решили сделать мне сюрприз.
— А в итоге сюрприз им сделали мы… — кисло усмехнулся я, и Везунчик заскулил, копая наружный коврик.
Антон поманил меня указательным пальцем, словно желая прошептать что-то личное, но вместо этого по-семейному нежно чмокнул в губы.
— Без этого, мне казалось, наши прощания все это время были слишком пусты… — поделился он. — Ну что же… до завтра?..
— До завтра, — кивнул ему я, не способный стереть с лица глупую широкую улыбку.
Махнув мне на прощание, Антон громко захлопнул дверь. Усиленный эхом шум вспугнул Везунчика, и пес потянул меня на лестницу — да с такой силой, будто я на поводке выгуливал волкособа! Потеряв равновесие на первой же ступени, я покатился бы по лестнице на нижний этаж, если б не уцепился за перила. Но даже это падение не испугало мое измученное сердце сильнее устрашающе эмоционального Павла. Ничего хорошего ждать от знакомства с этим человеком лично мне не стоит…
====== Глава 37 ======
— И как тебя вообще отпустили ко мне с ночевкой после того «милого» семейного обеда, на котором я присутствовал…
Антон булькнул смешком и сплюнул в раковину зубную пасту.
— А ты думаешь, я сказал, к кому пошел?
— И никто не догадается? — усомнился я, присаживаясь на край ванны.
— Отец о таких вещах узнает первее меня. Паша тоже далеко не дурак, но уж отвлечь его от моей личной жизни отец как-нибудь да сумеет.
— Боже, не хочу это представлять… — хохотнув, вздохнул я.
— Как будто я хочу — они ж мои родители! — крякнул Антон, умывшись. Шум воды смолк, и Антон обернулся. Капли стекали по его щекам, блестели на ресницах и промокших прядях светлых волос. — Тебя дожидаться? — с очевидным намеком спросил он.
— Не думаю, что есть смысл. Сегодня буду работать допоздна. Но проснемся мы вместе, так что все в порядке!
— Да, — улыбнулся Антон и как-то уж слишком по-семейному поцеловал меня в лоб. — Спокойной ночи.
— Спокойной.
Я слушал его удаляющиеся шаги с тяжелейшим камнем на сердце. Дверь в спальню захлопнулась, и я позволил своему телу аккуратно обмякнуть и погрузиться в пустую холодную ванну. Ненавижу лгать… Тем более ему… Но сейчас другого выхода у меня нет… Я с омерзением достал из кармана мобильный, словно орудие преступления, и снял блокировку. За те три дня, что мы с Антоном избегали друг друга, кое-что изменилось… достаточно сильно… Но я не хочу, чтобы он об этом знал. Потому что все это — я бегло пролистал пальцем поток СМС — только на время. Не всерьез. Временное решение, пока рядом не было Антона. Чтобы не остаться совсем одному в окружении своих кошмаров. Боже, звучит как паршивые оправдания…
Я вернулся к более поздним сообщениям, и чувство вины до боли вгрызлось в совесть…
«Привет!
Хотела спросить,
как прошла ночь?;)»
«Благодаря тебе отлично:)
Спасибо».
«Надеюсь, следующая наша
встреча состоится?
Жду — не дождусь!»
«Я тоже, если честно.
Не думал, что это будет…
настолько увлекательно…»
«Что сказать! Я — мастер
своего дела!;)
Хотя практика с тобой
помогает и мне стать
искуснее…»
«Куда уж искуснее:))
В четверг? У тебя?»
«Да, в 18:00
я буду свободна
для тебя».
«Договорились!»
Этой ночью мне не нужно работать — в очередной раз я солгал Антону…
Мне просто нужно побыть одному…
Когда я ложился в постель на свою половину, Антон уже давно спал, обняв обеими руками подушку. Ненавижу себя за то, что не рассказываю ему столь важное… Но если признаюсь, переложу с больной головы на здоровую. Облегчу свою долю, взвалив на него непосильный груз. Не могу поступить с ним так…
Казалось, что я только-только закрыл глаза, но уже нырял из одного тревожного сновидения в другое. Чуть ли не с боем продравшись через нескончаемую толпу безликих взрослых, хаотично движущихся по холлу Лизиной школы, я ворвался в мужской туалет и замер в дверях. К носку моего кроссовка медленно тянулась, расширяясь, кровавая лужа, в центре которой — будто на атласном алом покрывале — лежал бездыханный Антон. Край раковины, о который он, очевидно, ударился головой, был также в крови… Сорвавшись с места, я попытался добраться до него, но ноги вязли, уходя в кафель, точно в болото, по самое колено. Погрузившись по грудь, я едва смог чиркнуть кончиками пальцев по одежде Антона и окончательно скрылся из вида.
Сквозь непроглядную тьму меня несло в водоворот пропитанных смертью воспоминаний. Нескончаемое свободное падение, захватывающее дух, сжимающее сердце испугом, но не позволяющее очнуться…
Напрягшись, я оттолкнулся от пустоты и вынырнул. В глаза светило ленивое серое солнце; мелкие волны, покрывшие всю поверхность озерца, шлепали меня по щекам, брызгали холодными каплями в уши. Я осмотрелся, но вокруг была лишь темно-зеленая, «цветущая» вода да широкие скользкие листья кувшинок. Где-то далеко, у линии горизонта, покачивались силуэты высоких камышей. Значит, берег был там, а я — на самой середине озера, куда все детство боялся заплывать… Слева меж волн что-то узкое и черное бороздило воду. Я повернул к нему голову: в метре от меня проплывала змея.
— Добрый день, господин уж! — звонким детским голосом поприветствовал его я. Голосом, которого не слышал в реальности так давно, что кажется, будто целую вечность…
Уж не обратил на меня никакого внимания. Он деловито уплыл в заросли камыша, которые приблизились всего на мгновение и тут же вновь ускользнули вдаль, чтобы не дать небу слиться с водой. «Наверное, он торопился к семье…» — посетила мысль детскую версию меня, и воображение тотчас нарисовало уютный деревянный домишко в самой глуши камышей, где за круглым обеденным столом сидели ужи в красочных маленьких одежках…
Что-то холодное и скользкое коснулось моей ноги, и я вздрогнул, со страха хлебнув немного тошнотворной воды. Что это было?.. В меня врезалась рыба?.. Течение принесло оторвавшуюся со дна водоросль?.. На всякий случай я проплыл несколько метров, что оказалось нелегкой задачей: ветер со свистом задувал прямо в уши, и за этим шумом я не слышал собственных мыслей; растущие волны метили прямо в лицо, и пару раз меня забивал влажный кашель из-за крупных брызг, благополучно достигших легких. Небо по-прежнему было свинцовым, но, словно крышка бесконечно огромной коробки, сминаемой чем-то тяжелым снаружи, оно проседало и неудержимо близилось к воде. Теперь уже другая нога соприкоснулась с неизвестным, и я вскрикнул от неожиданности, запрокидывая голову, чтобы не захлебнуться. Это «что-то» было точно не рыбой… Большое… Твердое… Живое… Сердце билось так, что его удары пульсирующей в висках кровью заглушали настоящую бурю, царящую над озером. Ледяная покрытая слизью рука крепко сжала щиколотку, и прежде, чем я сумел закричать, меня утянуло ко дну…
Я вскочил с подушки, громко хрипя — хоть сколько-нибудь тихое дыхание мне не позволяли осилить болезненно сжавшиеся легкие. Вокруг была моя спальня. И ночь… Отдышавшись самую малость, я повернулся направо: Антон мирно спал, даже не пошевелившись по вине моих хрипов. Хотел бы я, чтоб он проснулся?.. Не знаю… Зачем? Погладить по макушке, сказать, что все будет хорошо? Такая очевидность не стоит прерывания его сна.
Я обрушился правым ухом на подушку, продолжая смотреть на лицо Антона, бледное из-за света полной луны. Мальчишка лежал на спине, по самую шею укрывшись толстым пуховым одеялом. По… Почему пуховым?.. Разве сейчас не лето?..
— Антон?.. — Я приподнялся и потянулся под одеялом к его ладони. Пальцы будто коснулись льда, и я отдернул руку, скидывая одеяло на самый край кровати. — Антон!
Я навис над ним, но моя тень не сделала его лицо живее: лунный свет был не при чем — вся его кожа была напрочь лишена цвета и тепла… От кончиков моих пальцев по белоснежной щеке Антона начала расползаться паутина мраморных узоров. Одного лица ей было мало, она захватывала все его тело. Глубокая трещина пролегла там, где я коснулся его, и с тихим треском на подушку упал кусок гладкого камня, оголив незащищенную более кожей алую плоть. Сквозь светлую, точно разбавленную кровь, вытекающую из раны, я мог различить верхнюю десну и зубы.