Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— О нет…
В панике я потянулся за обломком, случайно опершись на грудь Антона, и послышался громкий треск. Трещины испещрили весь его торс, и мрамор стал осыпаться кусок за куском. Я схватил самый первый осколок, желая поставить на место хотя бы его, но камень обратился в бесцветную пыль, едва я приблизился к телу Антона. Сквозь переплетения мышц и белоснежные нижние ребра прозрачная кровь бурлящими потоками изливалась на кровать. Лишенная кожи грудная клетка выгнулась колесом, и воздух прорезал пронзительный крик. Антон очнулся. Он кричал от нестерпимой боли под аккомпанемент лишь усиливающегося треска — это лопался мрамор на его ногах, обнажая мышцы, жилы, кости и нервы… Я тщетно пытался вернуть все как было, но сквозь дрожащие от ужаса пальцы просыпался только песок. Антон не замолкал, это душераздирающий вопль заставлял сжиматься все мои внутренности, а разум — метаться внутри черепной коробки, бесплодно стараясь найти хоть какой-то ответ!..
— Помоги ему… — прошептал низкий хриплый голос в моей голове. Я чувствовал, как по рукам стекает темная вязкая грязь, твердея и превращаясь в жесткую серую ткань. — Он кричит — ему больно… Ему никто не сумеет помочь, кроме тебя… — двигались мои губы. Руки сжали шею Антона, чувствуя жар голых мышц. Его крик оборвался, и мои пальцы сцепились крепче. — Вот видишь… — с улыбкой на моем лице тихо произнес волк, — Он уже не кричит — ему уже лучше. А через минуту станет еще…
— Марк!!!
Резко поднявшись с подушки, я скинул с себя перепуганного не на шутку Антона. Сердце сдавливала невидимая рука, потроша когтями желудочки. В легкие вместо воздуха попадала одна только боль.
— Ударь!.. — прохрипел я, царапая через футболку собственную грудь. — У… дарь…
Антон мне врезал наотмашь, и от столь мощной оплеухи я упал с постели на пол, к прикроватной тумбочке. Боль вышибла отголосок кошмара, и я смог вдохнуть.
— Господи… — простонал Антон, наклоняясь к краю кровати и убирая волосы со лба. — Что за дерьмо с тобой происходит?..
— Не… знаю… — сквозь дикий кашель ответил я, снова солгав.
Уверен, это — чувство вины…
====== Глава 38. Глазами Антона ======
— Очень мило! — саркастично выкрикнула Лиза гогочущей компании позади нас, оккупировавшей пару парковых скамеек. — И это говорят парни, посещающие туалет всей гурьбой! Вот что подозрительно! Идем, Антон, от этих придурков подальше…
Она бойко ухватила меня под руку, и мы стали удаляться от одноклассников, покидая тень шумящих листвой деревьев. Ветер раздувал наши волосы, трепал легкую летнюю одежду. Разогретый июльским солнцем асфальт припекал мои ноги сквозь тонкие джинсы, но Лизе, одетой в светло-желтый сарафан, он был не страшен. Одноклассница искренне улыбнулась, заметив мой взгляд, и кивнула в сторону небольшого летнего кафе.
Сидя под шуршащим полосатым тентом, я смотрел, как она делает у вагончика заказ, и испытывал целый спектр эмоций.
Благодарность… Благодарность — эмоция?.. Благодарность за то, что, несмотря на все нюансы былого любовного треугольника, у меня все же появился еще один верный друг в Лизином лице. Эта девушка обладала невероятной внутренней силой, которую практически невозможно было приметить, поверхностно общаясь с ней. Но с тех пор, как все недопонимания между нами исчезли и мы оба раскрылись друг другу, я ежедневно получал подтверждения того, какой сильной личностью она является. Без раздумий бросаясь отстаивать правду и защищать тех, кто в этом нуждается, она становилась похожа на львицу, готовую насмерть загрызть любого, кто только подумает совершить бесчестный поступок. Не удивлен, что из всех членов семьи Марк на роль лучшего друга выбрал ее: вероятно, до моего появления она и поддерживала его, вытягивала из его жутких кошмаров. Да только были ли эти кошмары до нашего с ним знакомства?..
Страх, ведь я вспомнил, что случилось этой ночью… Как же он кричал… Он задыхался по пробуждении, а я сам не догадался, что нужно сделать. Если я и впредь буду таким недогадливым, он скорее умрет рядом со мной, чем проживет «долго и счастливо»…
Вину, допуская, что ужасы в жизнь дорого мне человека привнес лишь я сам…
Лиза положила на круглый столик пару достаточно больших сэндвичей и присела напротив, тут же принимаясь отрывать половину шуршащей бумаги со своего.
— Выкинь ты из головы тех придурков, — посоветовала она прежде, чем вгрызлась в хрустящий багет.
— Нет, я… думаю не о них… Я не знаю, комфортно ли тебе будет, если я заговорю о…
— О ваших с братцем амурных делах? Ой, да ладно, я уже смирилась! Пока вы не занимаетесь сексом у меня на глазах, я буду в порядке!
Я улыбнулся и тотчас сник.
— Ему сегодня ночью приснился кошмар… Судя по крикам, жуткий…
Лиза пожала плечами, вытащила из-под верхнего куска багета кружок помидора и съела его отдельно.
— Помню, в детстве мне одно время снились тяжелые сны, в которых я падала с самого верха эскалатора и потому просыпалась. Было так страшно, что я даже подумывала вообще перестать спать: я тогда была маленькой и не особо представляла, как я избавлюсь от сна, но план такой был, — слабо улыбнулась Лиза и скомкала абсолютно чистую салфетку. — Я думала, меня никто не сможет понять. Но Марк рассказал, что ему тоже снятся кошмары и даже посоветовал несколько способов, которые временно помогали ему и всецело помогли в итоге мне избавиться от пугающих снов. Конечно, он поступил тогда не очень умно, рассказав, что ему снится, маленькому ребенку, который из-за детской впечатлительности мог перенять его сны, но ничего такого, слава Богу, не случилось, да и держать все в себе ему было вредно… Тогда мне показалось, что он стал лучше выглядеть, просто поделившись увиденным.
Ветер подул сильнее и унес ком Лизиной салфетки прочь со стола — вместе с моим чувством вины. Хорошо, если не я — причина его страданий…
— А что ему снилось тогда?
— Мертвецы…
Я откинулся на спинку скользкого пластикового кресла, так и не дотронувшись до своего сэндвича. Кусок в горло не лез.
— Он когда-нибудь присутствовал при чьей-нибудь смерти?
— Человеческой? — приподняла брови Лиза, и я вспомнил пьяную исповедь Марка. — Нет.
— Но нельзя же настолько страдать из-за смерти животных, — озвучил я далеко не самую деликатную мысль. — Я имею в виду, да, животные милые и замечательные, мы привязываемся к ним, но если бы у всех владельцев почивших питомцев было то же, что и у Марка… — Заканчивать мысль мне не пришлось: Лиза поняла меня и так. — Я полагал, что переживания из-за смертей домашних животных — симптом. Что нечто послужило первоисточником проблемы, например, гибель значимого человека или просто нелицеприятная смерть кого угодно.
Лиза как-то чуднó хохотнула, совсем в стиле Марка, и заговорщицки посмотрела на меня.
— Ты хоть раз гулял с ним возле каких-либо животных? — с доброй усмешкой спросила она. Я вспомнил, что с Марком у нас пока было только две прогулки: одна — после крайне неудачного похода в ресторан, а вторая — по дороге домой после игры в изнасилование… Так что принять Лизин вопрос за риторический было лучшим решением, и я промолчал. — Он здоровается с голубями, — наконец сказала она.
— Намекаешь на то, что он психически неуравновешен?
— Нет, ни на что не намекаю! Говорю прямым текстом, что он здоровается с голубями! Ты кого приветствуешь на улице? Кому говорят «Здравствуйте!» обычные люди?.. Другим людям. А он — здоровается с голубями. Ведет светские беседы с жуками. Может начать говорить по душам с лошадью, на которой за деньги катают детей. Это для нас с тобой смерти животных, да, ужасно печальные, но все же преодолимые со временем трагедии. Но для него это — смерти других людей! Смерти его друзей…
Только сейчас, благодаря Лизе, я начал что-то да понимать. И чувство вины вернулось, ведь, сам того не зная, я привел в дом Марка собаку, неминуемую гибель которой он может просто не пережить… Черт возьми, он же именно это и говорил мне тогда, на диване, пьяный и раздавленный собственными эмоциями! А я услышал — и ничего не сумел понять. Так бы и не понял без Лизы…