Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Получается, ты после их шутки можешь просто постирать штаны, а они потеряли наггетсы, за которые заплатили деньги…
— Да, они тупые как пробки, — тоном коллеги-ученого согласился Антон. — Они даже не поняли, что в итоге я их поимел, а не они меня.
С очередным «Ну что поделать!» вздохом я махнул Антону рукой, приглашая пройти за мной на кухню. Мальчишка мигом разулся и через три секунды уже занял свой обычный табурет. Пес походил кругом по прихожей и улегся на коврике, как хороший мальчик, исторгая обреченность большими блестящими глазами. Создавалось впечатление, что и в самый счастливый день Везунчик будет выглядеть так же. Собачья версия Иа-Иа…
— Прости, что скидываю его на твои плечи, — искренне извинился Антон, напряженный и слегка хмурый.
— Да уж… Я не из тех людей, что быстро приноравливаются к изменениям в их жизни. А тут сразу такое глобальное…
— У тебя ведь были животные.
— Да, ключевое слово «были». — Я прикладывал усилия, чтобы мой голос был ровным и тихим, но против моей воли через слово начинал проскальзывать гнев. — Я не хотел снова заводить домашних животных, никого и никогда. Но ты лишил меня права выбора.
— Я понимаю… Остается надеяться, что через два месяца ты проще будешь относиться к некоторым изменениям, морально подготовившись к ним…
Я замер с кружками в руках.
— Что ты имеешь в виду?..
— Первые полтора месяца лета уже пролетели, — улыбнулся куда-то в пол Антон, подвигаясь ближе к кухонной стойке. Его руки словно искали опору, необходимую в этот момент… — Осенью будет мой день рождения, и ты должен понимать, какой подарок я у тебя попрошу.
Я поставил на стойку кружки — так громко, что Везунчик поднял голову с порога. Не вижу смысла зря обнадеживать мальчишку: лучше объясниться сейчас, чем когда он настроит еще больше воздушных замков.
— Антон… тебя не устраивает то, что сейчас есть между нами? — осторожно начал я.
— Нет, устраивает. Но я универсал, так что не вижу ничего плохого в том, чтобы немного разнообразить личную жизнь.
— Я думал, это как у бисексуалов: просто не принципиально, как именно…
— Может, у других и так, как ты говоришь, ну а у меня — по-другому. — Судя по тону, Антон постепенно выходил из себя. Чем дальше заходил этот весьма непростой разговор, тем отчетливее проступал тот Антон, которого я знал в самом начале: Антон, кидающий книги, подставляющий мне подножки и бьющий меня словами под дых.
— Антон… то, чего ты хочешь… никогда не будет…
— Почему? — Он поднялся с табурета и обошел стол — дернувшись назад, я оказался в тупике: в окружении стойки, стены, холодильника и Антона. Причем было больше шансов проломить стену и сбежать, чем вырваться, обойдя мальчишку.
— Потому что мне такие развлечения не очень интересны.
— Ты пробовал? — напористо спросил он.
— Разумеется, нет!
— Тогда как можешь знать, что тебе не понравится?
— Антон! Тут разговор не о поедании овощей! Нельзя использовать этот довод в такой ситуации!
— Хорошо, — кивнул он, — тогда другой аргумент: тебе же было приятно, когда в наш первый раз я вошел в тебя пальцами…
— Замолчи! — смутившись, прикрикнул я. Он даже не спрашивал — он утверждал! — Есть огромная разница между массажем простаты и анальным сексом! Их нельзя сравнивать! И я заговорил об этом не для того, чтобы спорить — тут не о чем устраивать дебаты. Я лишь хотел тебя проинформировать, что этому не бывать.
— «Проинформировать»… — Глаза Антона сузились. Я бросил испуганный взгляд на довольно тяжелые кружки, оказавшиеся в считанных сантиметрах от его пальцев, но, кажется, Антон не торопился меня пришибить. — «Проинформировать»… — вновь повторил он, спокойно возвращаясь на свое место.
Это… было… страшно… Он как будто что-то задумал…
====== Глава 32. Глазами Антона ======
— …«Проинформировать»… — сухо повторил я, медленно возвращаясь на табурет.
Нет бы толком объяснить причины своего решения. Но, разумеется, он не хочет развивать эту тему, ведь знает: разнеся в пух и прах любые его доводы, я смогу его переубедить. Его внешняя непоколебимость бесит…
Та занятная статейка про педофилов, на которую я натолкнулся в сети, давным давно подсказала мне идею… Я гнал ее прочь, ведь поступать подобным образом не в чести. Но это его «проинформировать» стало последней каплей. Я узнаю, почему он мне отказывает, во что бы то ни стало.
Разуваясь в прихожей возле зеркала на следующий день, я все же ощущал колкие песчинки угрызения совести. Имею ли я право развязывать ему язык да еще и таким нечестным способом?.. Внутренний голос отзывался тихим звоном колокольчика: «Нет», — но ведь то, что происходит в его голове, напрямую касается меня. Третью комнату он сперва тоже не горел желанием показывать, однако передумал. Передумает и в этом случае, стоит мне только понять, что же заставляет его отказывать мне в заслуженном подарке.
На просторном пятаке между барной стойкой и прихожей, вполне сгодившемся бы даже для танцев, прямо на полу сидел Марк в окружении десятка коробок и пакетов. Позади него стояла уже полностью собранная собачья будка — настолько вместительная, что в нее смог забраться бы и человек. Везунчик посматривал на будку и нового хозяина с опаской; создавалось упорное впечатление, что все эти собачьи аксессуары нравились Марку гораздо больше, чем самому псу.
— Закупился? — спросил я, переступая через пять разноцветных пластиковых мисок.
Вместо ответа Марк вытащил из коробки собачий лежак, завернутый в прозрачный полиэтилен. На темно-синей ткани сидели диснеевские ослики Иа-Иа, обернувшись вполоборота.
— Такие же жизнерадостные, как и Везунчик, — с широкой улыбкой поведал Марк, швыряя покупку в сторону собаки. Лежак упал Везунчику на голову, но тот и ухом не повел, тяжело вздыхая.
— Ты мне слегка напоминаешь беременных, которые не могут остановиться, покупая ползунки, носочки и чепчики, — поделился соображениями я, разглядывая штук десять различных ошейников. — У тебя точно все под контролем?
Марк поднял голову, чтобы ответить, но честность не позволила ему соврать. Он опустил очередную коробку на пол, словно пистолет, — и сдался.
— У меня, кстати, для тебя подарок, — как-то совсем знакомо произнес он, отходя к стойке. Я прошел за ним и сел на крайний табурет. — Я планировал еще вчера отдать, но ты так внезапно после того нашего разговора ушел, что… — Он закрыл глаза и поморщился, словно проглатывал слишком личное изречение. — Так что вот.
Он подвинул ко мне небольшую серую коробку.
— Надеюсь, там не собачий ошейник, — проговорил я, начиная разбираться с упаковкой.
…хотя я был бы совсем не против такой ролевой… Неплохо развитая благодаря чтению фантазия уже успела нарисовать обнаженного Марка, сидящего на полу его спальни. Шею тесно обхватывал красный ошейник с золотым именным брелоком. «Голос, — властным шепотом приказал я, проводя руками по горячему телу, и с его губ сорвался отрывистый стон. — Какой хороший песик…»
Справившись с крышкой, я сдвинул лоскут мягчайшей материи и увидел круглый циферблат с позолоченными делениями и стрелками.
— Это что, мне? — поднял я на Марка глаза. Он умудрялся улыбаться и как-то неловко хмуриться, точно не веря, что все-таки решился отдать мне подарок.
— Разумеется. Я не знал, понравится ли тебе что-то этакое, но если нет, то просто закинь в дальний угол своей комнаты — и пусть лежит! — Он старался выглядеть веселым, но, черт возьми, он всегда так делает, когда его на самом деле что-то тревожит.
— Мне нравится, — и я ничуть не солгал. — Правда, я не носил часы ни разу. Поможешь надеть?
— На какую руку? — с радостью отозвался он, высвобождая часы из пористого материала.
— А на какой руке ты носишь?
— На левой.
— Тогда и мне на левую, — решил я, протягивая ему руку. Он поднес часы, но я указал на пол: — Опустись на одно колено.
— Зачем?.. — опешил Марк.
— Мне впервые надевают часы: уж исполни маленькую прихоть.
Он, усмехаясь, крякнул, но его левое колено все-таки коснулось пола. С таких-то небольших уступок все и начинается: сегодня ты встаешь передо мной на колени, а завтра — кто знает… Холодный металлический браслет заскользил по запястью, оттеняя тепло пальцев Марка, придерживающих мою кисть. Я действительно смогу сделать то, что задумал?.. Даже после того, как он преклонился?.. Я должен. И не ради своего эго: если он будет все держать в себе, я не смогу ему помочь… Я не передумаю?..