Драконов не кормить

Илидор покосился теперь уже на Ахнира. Тот кивнул. Дракон протянул лапу, в толпе снова кто-то взвизгнул. Мальчик с бесконечно торжественным видом положил на его ладонь половину лепёшки, тут же затолкал в рот свою и, ещё толком не прожевав, бросился к дракону, словно камень из пращи.

– А ты правда меня покатаешь, кей? А можно высоко-высоко? А мне на спину лезть или ты меня лапами подержишь?

Илидор зажмурился, глотнул пересохшим горлом, проталкивая внутрь комок чуть подсоленной лепёшки. Он понятия не имел, как на нём кататься, эльфам до сих пор такая блажь в голову не приходила. Иногда они летали на драконах, но только в случае жесточайшей необходимости: и сами драконы этого терпеть не могли, и эльфам было немного радости от свистящего в ушах ветра и ходящей под задницей драконьей спины.

Кочерга его знает, с чего Фезимий решил, будто покатушки на драконе доставят степнякам много-много радости.

– Лезь на спину, – велел Илидор. – И держись покрепче… за что-нибудь.

Мальчишка удивительно ловко вскарабкался на дракона: шаг на согнутое колено Илидора, хвать за основание крыла, подтянулся – и вот он уже восседает верхом, оглядывая с непривычной верхотуры своих сородичей. Держаться на спине дракона оказалось особо не за что, но можно было довольно-таки надёжно упереть ладони в ямки под лопатками.

– А что значит «кей»? – спросил Илидор негромко, обернув голову к мальчишке настолько, насколько мог.

Тот молчал несколько мгновений, судя по всему, растерявшись. Краем глаза дракон видел, как мальчик чешет затылок.

– Это значит, что я говорю с тобой уважительно, – в конце концов нашёл он подходящие слова. – А ты можешь говорить мне «до», как старший младшему.

– А если бы ты тоже был драконом, то сказал бы «джа», – сообразил Илидор. – Как равному или приятелю.

Не дожидаясь подтверждения, очень довольный, что разобрался наконец с самыми употребимыми обращениями степняков, дракон негромко хлопнул крыльями и соединился с небом.

Илидор не поднимался «высоко-высоко», как просил мальчишка: на самом деле его это вовсе не обрадует, дракон был в том уверен. Человек никогда не познает настоящей радости полёта, даже если найдёт способ подняться в небо – человек в небе не более чем гость, и никогда неизвестно, сколь долго небо ещё будет терпеть его присутствие. Человек каждый миг будет зависеть от его доброй воли и воли того, кто несёт его на спине, ведь люди не умеет летать.

Пока они крепко стоят на земле и ощущают опору под ногами – их завораживает мысль о полёте, но стоит человеку подняться в небо – он тотчас ощутит, насколько чужда ему эта стихия. Притягательна – да, но что с того? У некоторых ядовитых грибов, к примеру, очень красивая шляпка, это ещё не значит, что тебе станет хорошо, если ты её съешь.

Илидор, медленно взмахивая крыльями, снова пролетел над овцами, потом – вокруг шатров и над ними, вызывав вопли восторга у степняков. Хотел направиться дальше, к речке, но увидел, что сподручники выбрали именно это время для наполнения привезённых с собой бочек, и свернул в другую сторону. Мало ли как степняки посмотрят на такое самоуправство, а Талай, быть может, «совсем забыл» договориться с Фезимием по поводу воды. С одной стороны, конечно, вода всехняя и убудет её в реке, что ли, а с другой стороны – иди знай, в Зармидасе за такое можно и по ушам получить.