Драконов не кормить

Даже когда к драконышам впервые пришла Хшссторга и сказала: «Некоторые из вас умрут, не успев увидеть холмов Айялы – интересно, кто это будет?» и в упор уставилась на Илидора.

Даже когда его оставили на ночь в большой машинной.

Даже когда он впервые увидел Теландона – немолодого, сухощавого, невозмутимого, словно камень, тихоголосого, бесконечно спокойного и жуткого, как стадо Арромеевардов на бесконечном поле машин.

Сейчас было страшнее. Потому что если он ошибся, то никогда не сможет увидеть Такарон.

Если он ошибся и его удерживает Слово, данное Моран за эфирных драконов, то ему не суждено убежать из Донкернаса.

Ему тогда вообще ничего не суждено, всё закончится здесь, в этой степи, потому что Слово запрещает покушаться на жизнь эльфов и причинять тяжкий вред их здоровью. Сознательно поставленный синяк, вывих и даже выбитый зуб серьёзным вредом не считаются, как убедились драконы за двести лет, а вот оторванная конечность, вытекший глаз и даже сломанная кость – это уже нарушение Слова.

Хотя сломанные кости восстанавливаются, а вот выбитые зубы у эльфов заново не отрастают, но если исконная магия говорит: «Это работает так» – с ней не очень-то поспоришь.

Илидор сделал долгий вдох. Воздух пах горькой полынью и сладкой безымянной травой с пушистой жёлтой пыльцой. Воздух ещё помнил речитатив барабанов и звонкие крики степняков.

Если золотой дракон не сможет прийти в Такарон, то всё остальное, пожалуй, не важно. Золотой дракон не станет столетиями торчать в Донкернасе и ждать, когда эльфы закончатся. Это слишком мелко, слишком мало для него, для золотого дракона Илидора, который не принадлежит эфирному роду, Донкернасу и какому бы то ни было эльфу.