Драконов не кормить

Илидору страшно хотелось зашипеть на Ахнира. Махнуть крылом и отшвырнуть его на пять шагов. Растоптать его. Разорвать.

Илидор не двигался с места и смотрел на Талая безупречно тупым взглядом, а Талай, как водится у эльфов, не смотрел дракону в глаза, а примерялся, как бы залезть ему на спину.

Быть может, для всех бы оказалось самым удачным вариантом, если бы Ахнир просто подвернул ногу при следующем шаге и никуда не полетел, но он не подвернул ногу. Даже не позвал сподручников на помощь, собрал в кулак все свои хмельные силы и стал карабкаться сам. То ли нарочно, то ли случайно больно пнул дракона коленом в бок, с нажимом проехался каблуком по бедру, оставляя счёсанный след на блестящей чешуе, грубо дёрнул за крыло и, причмокнув губами, наконец устроился на спине Илидора.

Пнул его пятками, словно коня.

– Дав-вай, скотина! И не смей ронять меня, ты пнял?

Илидор не ответил, мягким толчком отбросил от себя землю, глухо хлопнули крылья, пронзительно взвизгнул Ахнир, внезапно осознавший, что оставил где-то на земле своё высокомерие. Распластался на драконе, словно попонка, и ухватился за его шею так, что он едва не закашлялся.

И ещё Илидор понял, что его отличный план может быть сорван внезапно и грубо, если Талая в воздухе стошнит, что очень даже запросто. О чём он только думал, когда согласился покатать это чудовище?

С гораздо большей охотой Илидор бы покатал даже Куа, и Ахнир это должен был понимать. Наверное, он выпил не менее пяти огромных кружек вина, если ему вдруг показалось хорошей идеей покататься на золотом драконе.

То есть кто бы сомневался, что ему хотелось ещё и так показать свою власть над Илидором, но эльф же должен понимать: в небе от его власти останутся одни бледные воспоминания. Ахнир просто свернёт себе шею, если Илидор поднимется повыше и сбросит его, и Ахнир за минувшие годы сделал более чем достаточно, чтобы Илидор очень хотел его сбросить, даже если за это ему придётся проститься с драконьей ипостасью, и даже если сподручники ошалеют от такого нежданного счастья и немедленно забьют его до смерти.

Сначала золотой дракон летел низко, едва не задевая животом высокие степные травы. При желании Талай мог бы спрыгнуть с его спины и, если повезёт, даже не ушибиться. Но он не прыгал. Спокойное поведение дракона и пьяная удаль уравновешивали страх и до невиданных высот раздували удовлетворение от того, что он, великолепнейший и храбрейший Ахнир Талай, оседлал этого скотского Илидора!

Честное слово, оседлал! От восторга эльф стал воздевать руки к небу на виражах, опасно раскачиваться и мычать что-то невнятное.

Золотой дракон летел уже чуть выше над степью. Золотой дракон закладывал плавные, очень безопасные виражи, каждый раз поднимаясь ещё чуточку и ещё немного. Стискивал зубы и очень старался не вести себя как умалишённый, потому что ему в жизни не было так страшно.

Даже в детстве, когда Ахнир схватил его за хвост и шваркнул о дубилку, а потом бросил валяться под ней всю ночь, и у Илидора всю ночь двоилось в глазах и подкатывало к горлу.