Властители душ: Иисус из Назарета, Мухаммед пророк Аллаха
- Автор: Грундманн Вальтер, Эллерт Герхарт
- Год: 1998
- Язык: русский
- ISBN: 5-22200437-6
- Переводчик: Ю. В. Бец
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Властители душ: Иисус из Назарета, Мухаммед пророк Аллаха». Краткое содержание книги:
Герхарт Эллерт в своей увлекательной книге, посвященной Пророку Аллаха Мухаммеду, позволяет читателю пережить судьбу этой великой личности, кардинально изменившей своим учением, исламом, Ближний и Средний Восток.
Предназначена для широкого круга читателей.
Проходит день, и Абу Бекр, проснувшийся только под вечер, экономно наливает немного воды в чашу, делит ячменный хлеб и финики. Принужденно улыбнувшись, он вспомнил о том, что если доверять рассказам христиан, сын девы Марии умножил рыбу и хлеб, так что этим смогли насытиться тысячи… Очевидно, последний посланец Бога не был наделен даром повторить такое чудо. Съеденные запасы никак не восполнялись. Абу Бекр находил, что нелегко верить в справедливость Бога.
Наступил следующий день, и Таим настаивал покинуть пещеру. Их запасов не хватит надолго, и вряд ли, они смогут их возобновить. Мухаммед колебался. Не придет ли Абу Софиану, напрасно преследовавшему их на севере, в голову, что беглецы могли спрятаться где-нибудь поблизости и отправиться в другом направлении? Лучше еще подождать.
Около полудня второго дня, в направлении Мекки показались черные точки, которые быстро приближались. Абу Бекр, стоявший у входа в пещеру, мертвенно бледный, поспешил внутрь. Безмолвно он начал седлать верблюдов.
— Что тебе взбрело в голову? — спросил Мухаммед удивленно.
Таим не прекратил своей работы, его глаза сузились в маленькие щелочки.
— Они едут прямо к пещере. Они заметят нас.
— Тогда молись! — ответил пророк.
— Мне нравится охотиться на лошадях с собаками и соколами, — говорит Абу Бекр. — Но все же я не убил ни одного зверя, попавшего в ловушку. И я должен допустить сделать со мной то, чего я не смог причинить ни одному животному? Нет, я не позволю поймать себя как пустынную лисицу. Я хочу выбраться из этой ловушки!
Мухаммед берет седло второго верблюда из рук Таима и молча кладет его на место. Расстегивает затем и ремни первого: «Во имя Аллаха! Если Бог хочет защитить нас, ты думаешь, он не сможет? А если он этого не хочет, как удастся нам избежать судьбы?»
Ему нелегко говорить с такой твердостью. Он знает: слова Абу Софиана не были пустой угрозой… Не освободил ли Бог его только что от груза прошлого и не обещал ли ему новую жизнь? Тогда обманывал Бог? И тихо, чтобы успокоить Абу Бекра и себя, он рассказывает легенду о семи юношах, почитавших одного всемогущего Бога христиан и прятавшихся в пещере. Они уснули, а когда проснулись, то уже прошло триста лет и еще девять. Где были их преследователи? Уже давно приготовил сатана им жилище в аду.
— Эй, Могира! Это пещера!
Громкий голос крикнул это прямо у входа в пещеру. Оба беглеца прижались к стене, затаили дыхание.
— Они могут быть здесь!
— Достаточно ли большая пещера, чтобы спрятать двоих мужчин?
— Достаточно! Кховайлид! Подойди сюда! Один я не пойду!
— Он боится двух глупцов! Подожди! Я уже иду!
Сердца обоих беглецов забились так громко, что это можно было услышать.
«Молиться! — думает Мухаммед. — Молиться!» Но он не может сделать этого.
Второй голос — не Абу ли Софиану он принадлежит? «Ты сам глупец, мой друг! Разве не видишь паутину перед входом в пещеру и пару голубков, что сидит на яйцах? Перестань! Не раздави яйца! В эту пещеру с неделю не ступала нога человека. Если они бежали в этом направлении, то их надо искать только там, по ту сторону дюн».
Голоса стихают и исчезают. Дуновение ветра приносит с собой теплый легкий песок с дюн внутрь пещеры.
Мухаммед и Абу Бекр не могут пошевелиться и не знают, что их еще сковывает: страх или потрясение от спасения?
— Молись, — шепчет Мухаммед. Он поднимает руки над головой, сложенные чашей. — Я молил о милости, Ты подарил мне ее!
Он кладет руки на лоб и сгибается в поклоне: «Ты благословил меня».
Уже спустились сумерки, когда наконец тихими, осторожными шагами они отважились пройти до выхода в пещеры.
Красным цветом горит западное небо. Перед пещерой рядом с порослью дрока, скрывающего наполовину вход, сидит в гнезде пара серых диких голубей — тоненькая паутина тянется от одного края скалы к другому.
«Сеть паука… — шепчет Мухаммед, — любовь голубя… Чудо всемогущества Божьего, чудо каждодневной жизни, сотворенное для нас…»
Несколько часов, не прекращая, постоянно одним и тем же тихим голосом, в одном и том же ритме пел Абу Бекр песню о Малике, храбреце из племени бедуинов. Когда стих подходил к концу, он выдумывал новый или начинал сначала.
Оба верблюда привыкли к пению, и как только Абу Бекр прекращал петь, их шаг становился медленным, неритмичным, и они старались, опустив головы и натягивая поводья, чтобы ухватить ртом те немногие солеросы, что росли в беспорядке там и здесь между каменными глыбами.
Однако когда Абу Бекр снова начинал петь, они вытягивали стройные шеи и под их мозолистыми подошвами начинал пылиться песок.
Верблюдица, выбранная Абу Бекром для Мухаммеда, привыкла шагать во главе каравана, и когда Абу Бекр пытался ехать рядом с пророком, в несколько прыжков обретала она вновь потерянное преимущество.
— Животное умнее, чем я, — сказал Абу Бекр довольно. — Оно знает, что его хозяину принадлежит превосходство, а мы должны следовать за ним.
Превосходство! — Мухаммед ни словом не возразил своему другу, как будто вообще ничего не услышал. Но он слышал их и воспринял со всей горечью, которую они в себе на этот раз заключали: предводитель человеческих душ, ведущий к Богу, не обязательно должен быть и вожаком по пустыне.
Все караванные пути были для него заказаны, каждая палатка какого-нибудь бедуина могла скрывать предателя и ее следовало избегать. Помощи можно было ждать только из двух мест: от созвездий на небе, указывающих правильный путь, и молитв, помогающих собраться с духом.
Тяжело в колышущемся седле верблюда под палящим солнцем вспоминать слова откровения. Глаза горят, лоб иссушен, и ты больше ни о чем не в состоянии думать, кроме как без перерыва одни и те же слова: «Ла Аллах билл’Аллах… нет Бога кроме самого Бога».
Абу Бекр выносливее, чем Мухаммед. В первый день он еще пел, на второй день это ему удавалось реже. А вечером он даже отказался от своей порции воды, чтобы охладить ею лоб пророка. Позже и у него на губах замерли стихи, и верблюды следовали еще одной монотонной песне: «Нет Бога кроме Бога…». Не появились ли на горизонте голубые серебрящиеся полосы обманчивой фата-морганы? Это море? Они подъехали — это были лишь волны дюн, вздымающиеся и опускающиеся волны легкого струящегося песка, в котором утопали даже верблюды. Если бы они точно знали, что это Красное море, то могли бы обогнуть дюны на севере и приблизились бы в конце концов к своей цели.
Может, эти полосы были лишь издевательством дьявольских духов пустыни, чинящих препятствие божьей воде?
Таким образом, беглецы потеряли полдня, наблюдая с вершины последней высокой дюны, как перед ними простиралось море, и убеждались, что они действительно на побережье.
Красное море — гладкая шелковая поверхность, протканная серебряными нитями, побережье, безжалостно пустое, желтая полоска песка, над которой не пролетала ни одна птица, по которой не пробегал ни един зверь.
Лишь южнее виднелась черная четырехугольная деревянная балка, наполовину погребенная в песке побережья, наполовину омываемая волнами — останки потерпевшего крушение корабля, следы человека и в то же время следы смерти. Мухаммед сосредоточенно посмотрел на нее пристальным взглядом. Он думал о том, что, по прошению Моисея, Красное море отодвинулось справа и слева, освободив тем самым путь иудейскому народу, и потом столбом огня и дыма Бог сам повел их по пустыне.