Анастас Иванович Микоян: человек и политик

Самолет с высокопоставленным советским визитером приземлился утром 13 июля и сразу же после прилета состоялась встреча Микояна с группой руководящих работников ВПТ, включая Ракоши, Герё, Хегедюша[274]. Вопреки полученным в Москве от Президиума ЦК рекомендациям о заявлении в ходе переговоров твердой позиции, Анастас Иванович предпочел выслушивать собеседников и разбираться в ситуации, а не диктовать определенную линию. Вообще его тактика в ходе пребывания в Будапеште с первых часов отнюдь не свидетельствовала о его связанности установкой во что бы то ни стало сохранить Ракоши во главе венгерского руководства. Можно сделать предположение, что в Президиуме ЦК КПСС не было единства мнений (а также полной ясности) в вопросе о дальнейшей поддержке Ракоши и, хотя в записи Малина эта задача была зафиксирована, не исключалось, по всей видимости, и альтернативное решение: Микоян получил (во всяком случае лично от Хрущева) необходимые полномочия на то, чтобы самому разобраться на месте в обстановке и определить, целесообразно ли и дальше делать ставку на Ракоши или же интересы сохранения советского влияния в Венгрии требуют пойти здесь на уступку силам, добивающимся удаления с политической сцены этого деятеля, не только полностью скомпрометированного организацией незаконных репрессий, но и (что было важнее для Москвы) неспособного вывести страну из кризисного состояния. В течение своей недельной миссии Микоян подробно информировал Москву о ходе переговоров с венгерскими лидерами[275], однако ведущая роль в принятии решения о Ракоши принадлежала, как вытекает из источников, ему самому. С учетом посланной уже 13 июля в Рим вышеупомянутой телеграммы для Тольятти можно предположить, что еще до направления в Москву первой подробной записи о ходе бесед с венгерскими лидерами, Микоян имел телефонную беседу с Хрущевым из советского посольства, в ходе которой высказал мнение о нецелесообразности сохранения Ракоши на первом посту в своей стране.