Анастас Иванович Микоян: человек и политик

Ту же версию подтверждали и некоторые свидетельства мемуаристов. Так, тогдашний премьер-министр ВНР А. Хегедюш отметил, что Микоян уже в день прилета в машине по пути из аэропорта в город, ссылаясь на мнение Президиума ЦК КПСС, предложил Ракоши подумать об отставке[270]. Если даже предположить, что Анастас Иванович действительно мог уже в ходе первой встречи подготовить Ракоши к мысли о возможном скором уходе, следует подчеркнуть, что архивные документы показывают более сложную картину.

Решение о поездке Микояна в Венгрию было принято на заседании Президиума ЦК КПСС, состоявшемся в два захода — 9 и 12 июля. О ходе обсуждения известно из кратких рабочих записей, которые делал зав. Общим отделом ЦК КПСС В. Н. Малин[271]. На основе информации, поступавшей из советского посольства в Будапеште[272], рассматривалось положение в Венгрии. Обострение ситуации в Венгрии, равно как и познаньские события в Польше, были расценены как следствие подрывной деятельности империалистов, стремящихся «ослабить интернациональные связи, под флагом самостоятельности пути… разобщить и поодиночке разбить» социалистические страны. Н. С. Хрущев, Г. М. Маленков, К. Е. Ворошилов заговорили о том, что необходимо «облегчить положение Ракоши». А. И. Микояну, командированному в Будапешт, было поручено «твердо поговорить», в частности, с Ковачем, стоявшим во главе во главе комиссии по делу Фаркаша, о недопустимости вынесения компромата на Ракоши на обсуждение партийного пленума. Однако на следующий день, 13 июля, ЦК КПСС направляет в Рим телеграмму в адрес П. Тольятти: «Положение в Венгрии изменилось, так как руководство партии признало, что сохранить Ракоши генеральным секретарем ЦК, вероятно, будет невозможно. Товарищ Микоян, находящийся в Будапеште, считает, что сейчас, очевидно, другого выхода нет… Прямая поддержка Ракоши, очевидно, в силу изменившихся условий в последние два дня была бы несвоевременна»[273]. Дело в том, что 11 июля советское руководство через посетившую Москву делегацию ИКП во главе с Д. Пайеттой обратилось к Тольятти с просьбой еще до пленума ЦР ВПТ высказаться по поводу ситуации в Венгрии. Ожидалось, что лидер итальянских коммунистов даст интервью газете «Szabad Nep», в котором напомнит о значении пролетарского интернационализма, укажет на недопустимость каких-либо выступлений внутри коммунистического движения под флагом независимости от Москвы. Попытка склонить к такому выступлению именно Тольятти была неплохо продуманным тактическим ходом — лидер итальянской компартии, пошедший гораздо дальше Хрущева в критике сталинизма, был весьма популярен среди венгерских сторонников реформ, а потому предостережение против любого рода «правонационалистической» угрозы в мировом коммунистическом движении прозвучало бы в его устах убедительнее, чем в чьих бы то ни было (не считая разве что маршала Тито). Однако в течение двух дней ситуация изменилась: уже 13 июля возникла необходимость скорректировать предполагаемое интервью Тольятти с учетом бесперспективности дальнейшей поддержки Ракоши. Что же происходило в те дни в Будапеште?