Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории
- Автор: Штраус Барри
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Олимп-Бизнес
- ISBN: 978-5-9693-0455-0
- Переводчик: Наталья Фаликова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории». Краткое содержание книги:
Чем были вызваны трагические события мартовских ид? Убийцы Цезаря хотели подарить Риму демократию, а диктатор надеялся передать полномочия своей семье, особенно Октавиану — будущему императору Августу. Но после расправы всё пошло не по плану — и совсем не так, как сообщал Шекспир.
Обо всем, чему может научить современного бизнесмена история частично удавшегося заговора и его последствий, — в книге замечательного американского историка Барри Штрауса.
Шестьдесят заговорщиков — немалое число, и это создавало угрозу срыва всего предприятия. Но поскольку Цезаря обычно сопровождала свита, для нападения могли понадобиться значительные силы. К тому же чем больше было заговорщиков, тем сильнее это повлияло бы на общественное мнение.
Неприятие монархических настроений роднило сторонников Цезаря со сторонниками Помпея. Но у последних имелись и дополнительные мотивы. С одной стороны, Цезарь помиловал их, но с другой — само помилование было унизительным. В результате, как заметил Николай Дамасский, «многие тяготились тем, что он их пощадил <…> их непрерывно угнетало сознание, что они из милости пользуются тем, что победителям принадлежит по праву».
Некоторые бывшие сторонники Помпея, такие как Кассий и Брут, при Цезаре процветали — но другие пострадали. Например, Квинт Лигарий был вынужден жить в изгнании в Северной Африке, пока Цицерон не выступил — с успехом — в защиту его дела перед Цезарем в 46 г. Братья изгнанника вынуждены были терпеть унижение и стоять перед диктатором на коленях. Несмотря на личную неприязнь к Лигарию и предостережения, чтобы он был осторожнее с помилованными, Цезарь решил позволить Лигарию вернуться в Рим. Теперь тот так жаждал мести, что присоединился к заговору, буквально лежа больным в постели, — едва лишь услышал о плане покушения.
Другим сторонником Помпея, примкнувшим к заговору, был Понтий Аквила — народный трибун, отказавшийся встать во время испанского триумфа Цезаря в 45 г. Ему пришлось пережить ряд унижений и, возможно, конфискацию имущества. Также весьма вероятно, что некоторые из помпеянцев, участвовавших в заговоре, в правление Цезаря либо утратили собственность сами, либо знали других людей или семьи, с которыми подобное случилось, — и это давало им дополнительную причину желать диктатору смерти.
Сложно сказать, сколь велики были конфискации, произведенные по велению Цезаря. Как правило, он прощал своих врагов и не покушался на их имущество, хотя иногда и прибегал к означенной мере. А поскольку враги Цезаря зачастую были богаты или даже безумно богаты, это означало крупномасштабное перераспределение материальных благ. Однако, как позже с горечью заметил Брут, свои владения теряли не только сторонники Помпея, но и люди, занимавшие нейтральную позицию. Цезарь обещал выплатить компенсации, но сомнительно, чтобы они были соразмерны потерям, если только вообще выплачивалась. Кроме того, многим мелким землевладельцам ничто не могло компенсировать урон, вызванный потерей земли.
О других участвовавших в заговоре помпеянцах нам известно немного, в основном только имена. Их невозможно отнести ни к одному из лагерей гражданской войны. Мы просто не знаем, занимали они чью-то сторону или сохраняли нейтралитет, как некоторые другие римляне. Среди них были Гай Кассий Пармский и Децим Туруллий, которые впоследствии командовали морскими силами, и Пакувий Антистий Лабеон. Кассий Пармский являлся, помимо прочего, поэтом и без колебаний использовал свое перо в политических целях.
Лабеон был другом Брута и находился рядом с ним, когда тот осторожно прощупывал позицию двух других предполагаемых заговорщиков — политиков, интересовавшихся философией. Не раскрывая своих намерений, Брут выяснял их политическую доктрину. Один из них, Марк Фавоний, был поклонником Катона, покойного дяди Брута, и смертельным врагом Цезаря; прежде сражался за Помпея, но и о последнем у него нашлось бы мало добрых слов. После смерти Помпея Фавоний получил помилование от Цезаря. Теперь он говорил Бруту, что считает гражданскую войну еще большим злом, нежели преступная монархия.
К участию в том же разговоре Брут пригласил некоего Статилия — тоже сторонника Катона, но при этом равнодушного к политике эпикурейца. Статилий сказал, что «человеку разум ному и здравомыслящему не должно подвергать себя опасности ради порочных и безрассудных». Лабеон возражал ему, Брут же дипломатично заметил, что это сложный вопрос. Затем он привлек к заговору Лабеона, а Фавония и Статилия более не беспокоил.
Заговорщики не стали привлекать двух видных людей того времени: Цицерона и Антония.
Некоторые предполагали, что Цицерон даже был главным вдохновителем заговора, но он опровергал это обвинение. Цицерон льстил Цезарю, принимал его в гостях и сотрудничал с ним. Его письменные свидетельства противоречивы. Интересно было бы узнать, что он говорил в личных беседах с диктатором. Поскольку Цицерон оплакивал смерть Республики, идеализировал ее утраченную свободу и в разговорах без свидетелей называл Цезаря царем, он, безусловно, будоражил души людей. Он однажды сказал, что Цезарь не боится его: хотя тот знал, что Цицерон называет его rex, знал он также, что оратору недостает смелости. Если бы человек с убеждениями Цицерона обладал еще и отвагой, тогда он представлял бы угрозу.