Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Хорошо, зайчик… — Ее голос был грустен, и я попытался исправить ситуацию:
— А у нас тут жарко! Мы… ходим на озеро… едим творог… Я видел птицу… — Мои впечатления о начавшемся пару недель назад летнем отдыхе быстро иссякли, так что я просто рассмеялся в трубку. Неуместным мой смешок матери не показался, и она начала что-то рассказывать о городе и о своей работе. Я не понимал ни слова, но обязательно кивал, словно она могла меня увидеть, и вставлял давным-давно отработанные шаблоны по типу «О-о-о, как интересно!» или «Ну надо же! А еще что?» Мне просто было приятно слушать ее голос. Не скоро я смогу услышать его вновь, ведь она занята…
Я сидел на полу возле чрезвычайно мягкого дивана в прихожей, на котором лежала бабушка в ярком голубом халате. Говорить приходилось шепотом, иначе проснется Лиза, а ей без дневного сна никак нельзя.
— Он же вернется, правда?.. — спросил я, утыкаясь лицом в чужую руку. Кожа была тонкой и морщинистой.
— Куда же денется, — без особого беспокойства ответила бабушка. — Он всегда уходит. Мы уезжаем в город — он живет сам по себе. А когда возвращаемся — опять приходит.
— Но ведь это жестоко — бросать его здесь одного…
— Он спит зимой на чердаке, ест мышей. Ему хорошо, — отмахнулась она, как и всегда.
— А тебе было бы хорошо на чердаке с мышами?.. Ему некуда деваться… Но мы могли бы брать его с собой… Ему бы там понравилось, не было бы одино…
— Не говори глупости!
Я замолчал, отодвигаясь от нее подальше по скользкому коричневому линолеуму. Как же она не понимает… ему ведь плохо… он совсем один… как и я…
Прошла неделя с тех пор, как я его видел в последний раз… Сердце было не на месте, но бабушке, похоже, было все равно. Лиза же — слишком маленькая, чтобы что-то понимать…
Я вышел на улицу, притворив за собой большую деревянную дверь. Впереди шумел куст пиона: он был гораздо больше, чем тот, что растет у нас во дворе. Под него вечно прохожие деревенщины кидают всякий мусор. И вот опять! Я нагнулся, чтобы подобрать пустую бутылку. Нельзя же делать из растения свалку… Что-то большое и разноцветное лежало вместе с прочим мусором под кустом. Легкий ветерок развивал белую, серую и рыжую шерсть… Нет!.. Я отшатнулся, прижимая руки к губам…
Я вскрикнул и дернулся, но перед глазами был уже не солнечный летний день, а темнота моей спальни. Мой рваный вопль явно слышал Антон, но, кажется, мальчишка не проснулся, только крепче обхватил меня вокруг живота. Я судорожно вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Тепло Антона, использующего мою правую руку вместе с плечом в качестве подушки, только помогло отбросить остатки кошмара. Я полагал, что сон, пусть даже основанный на реальных событиях, всегда только сон, с комом самой разной надуманной мишуры. Почему же теперь мне снятся чистые, нисколечко не измененные воспоминания?..
====== Глава 31 ======
Я стоял в уютном магазинчике перед бликующей витриной и не мог оторвать взгляд от наручных кварцевых часов. Впервые меня одолевало такое нестерпимое желание что-то приобрести. Они были сравнительно небольшими, вполне себе обычными часами неприметного стального цвета, но было в них нечто особенное, что я никак не мог для себя сформулировать. Несмотря на внешний металлический холод, они околдовывали изящностью линий, мягкостью формы каждого элемента. Ни одной лишней детали. Такой простой, силящийся не выделяться в толпе идеал.
«В них было что-то от Антона…» — поразило меня. Я был просто обязан их ему подарить. Я не имею ни малейшего понятия, нравятся ли ему наручные часы, придутся ль по вкусу именно эти. Я никогда не видел на его запястье часы: может быть, потому что их у него, элементарно, нет, а может, потому что такой аксессуар, бесполезный в эру всесильных мобильных гаджетов, видится ему бессмысленным и обременяющим. Я не знал. Но ведь каждый подарок — «русская рулетка».
Вернувшись домой с покупкой, я твердо для себя решил, что сделал все правильно: даже если Антону они не будут нужны, он положит часы на какую-нибудь далекую полку, где они будут пылиться, быть может, многие годы, оставаясь неизменно присутствующей в его жизни частичкой меня… И меня несказанно радовала эта мысль, пока я не вспомнил, как выглядит комната Антона… Ну, положит часы под матрас, какие еще варианты…
Пока я чах над небольшой серой коробочкой с серебряным логотипом магазина, раздался звонок в дверь: сдержанный, одиночный, предельно четко сообщающий, кто ко мне пришел. Я выпустил часы из пальцев, оставив на кухонной стойке, и пошел в прихожую.
— У меня для тебя сюрприз, — сразу с главного начал я, едва отворил дверь и отошел к любимому косяку.
— У меня для тебя тоже… — сковано улыбнулся Антон, заходя в квартиру согнувшись. Он был не один.
В моей прихожей оказалось пушистое нечто. Светло-коричневая шерсть торчала во все стороны, слипшись от тройного слоя грязи и скатавшись в острые твердые иглы. Мощные лапы оставили вереницу мокрых следов не только у меня на бежевом кафеле, но и по всей парадной. Треугольные уши были словно переломаны пополам и свисали по бокам чуть вытянутой широкой морды, а большие круглые глаза заполняла такая бездонная черная грусть, что я даже растерялся, заглянув в них мимолетом.
— Я… я немного не понял… — стараясь выбраться из черных собачьих очей, проговорил я.
— Это Везунчик…
— И в чем же ему повезло?
— Это ироничная кличка: когда я заходил в булочную, он побежал за мной и врезался мордой в стеклянную дверь. Я сразу же подумал о тебе.
— Так себе комплимент, — честно ответил я, только сейчас переводя взгляд с гипнотизирующей меня тоской собаки на Антона. Мальчишка выглядел виноватым и довольным одновременно — никогда бы не подумал, что человеческое лицо способно выдерживать выражение столь противоречих эмоций в один и тот же момент. — Но ты мог рассказать мне эту занимательную байку, и не приводя участника событий.
— Это бездомная собака… — начал Антон, очевидно, решая на этом свои объяснения и оборвать.
— И ты решил по доброте душевной его приютить?.. — с наивной надеждой спросил я.
— У моего отца аллергия на собак. Так что я не могу забрать его к себе.
— О Боже мой, — точно Лиза, выдохнул я. — Ты же понимаешь, что я не смогу выгнать его обратно на улицу, потому что я не бездушный монстр, и, значит, другого выхода, кроме как оставить его, у меня нет? Ты вешаешь на меня живое существо, о котором нужно чуть ли не постоянно заботиться, которое может заболеть, умереть…
Не особо вслушиваясь в мои слова, Антон еле-еле поднял собаку и, пыхтя, поднес ее к моему лицу. Пес не мигал, и я вновь начал тонуть в его черных-черных глазах: меня словно затягивало в открытый космос…
— Меня! Зовут! Везунчик! — прогавкал Антон из-за спины собаки, — И я! Хочу! Остаться!
Я смотрел на этих двоих, не меняясь в лице, но за маской невозмутимости внутри моей черепной коробки раздавался хохот. Антон, который дурачится — ранее неизвестный мне Антон! Постоянно забываю, что он все еще ребенок. И — собственно, совсем как ребенок! — он притащил домой бродяжку… Ко мне домой. Ну и что мне теперь делать?..
— Ты хотя бы уверен, что он не чей-то потеряшка?.. Может, прямо сейчас по улицам бегает в панике его хозяин, а ты помешал им воссоединиться.
Антон прокряхтел, опуская собаку на пол. Пес не торопился исследовать новую обстановку, а стоял и смотрел на меня, будто принимал участие в беседе.
— Его никто не ищет: я на улице вижу его уже год.
— И он пошел за тобой именно сегодня… — недовольно пробормотал я.
— Да, потому что у меня брюки пахнут курицей, — как-то неловко пояснил Антон. В качестве подтверждения его слов, пес начал жевать правую черную штанину. — Сегодня я столкнулся со школьными «шутниками», и они… слегка помусолили наггетсы о мою одежду, подразумевая, что я… «петух»…
— Они же после этого не ели эти наггетсы?
— Нет.