ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни

Думали, уже работа к черному оппоненту ушла, а тот затаился. Может, пакость какую готовит, ясно, что не мне или Сапунову (кому мы были нужны в ученом мире) – Шефу! Но даже и эти сроки прошли.

А потом как-то возвращается из ВАКа наш проф. Швец Валерий Федорович, который там еще и экспертом был пристроен (конечно, с подачи НН), и прямо как Жорик говорит:

– Ну беги, что ли, в магазин! –

И рассказывает всем:

– Пробираюсь я между стеллажами, какой-то задеваю плечом, и с полок диссертации на меня сыплются. А знаете, какие? Ждущие утверждения в отделе астрофизики. Стал их на место ставить, смотрю, фамилия знакомая – Литвинцев, думаю – однофамилец попался, а потом смотрю – диссер нашего дрозофила4 в руках держу! Ну, и утвердил!

Последнее, конечно, было против ВАКовских традиций: своих на утверждение, как правило, посторонним экспертам отдавали. Но тут уже было не до этого. Все сроки вышли. Это вот как воспринимать? Сколько бы она там еще простояла?

А на кафедре новый повод для зубоскальства появился: «Так ты, оказывается, еще и астра? Почему скрывал? А, может, ты астра голубая?»

Утвердили мою кандидатскую в 1976, но годом раньше, я уже был оставлен на кафедре в должности младшего научного сотрудника. Это было исполнение мечты! Прекрасно понимая, что все наши кафедральные ставки были забиты-перезабиты, и мне в ближайшем будущем в смысле продвижения ничего не светило, я все равно безмерно был счастлив: у меня есть возможность заниматься любимым делом! Причем в коллективе, где я уже прижился, и меня приняли таким, каким я и был. Со всеми моими достоинствами и недостатками, в частности, ехидным и острым язычком.